Жена, которой не было в документах - Виолетта Весна Страница 148

— Не обязательно.

Но желательно для характера.

Марта вошла следом с рюкзаком, пакетом из книжного и лицом человека, который изо всех сил пытается казаться усталым от мира, но на самом деле рад приехать.

— Привет.

— Привет.

— Базилик жив?

— Пока адаптируется.

— Я проверю.

Гордей стоял за ними на площадке.

Без водителя.

Сам привез.

В темном пальто, с немного растрепанными волосами и усталым лицом. Не тем усталым, что раньше, когда усталость была частью его власти: все должны были понимать, как много он несет.

Теперь усталость была человеческой.

Он держал в руках папку Марты.

— Она забыла в машине.

Марта резко обернулась.

— Я не забыла. Я планировала вернуться.

Савелий прошептал:

— Это взрослое «забыла».

— Я слышу.

Таисия взяла папку.

— Спасибо.

Гордей посмотрел в квартиру, но не переступил порог.

Ждал.

Раньше он вошел бы сразу.

Поставил бы портфель на стол.

Оценил бы, не скрипит ли пол, правильно ли собран шкаф, не слишком ли маленькая кухня.

Теперь стоял у двери.

— Зайдешь? — спросила Таисия.

Он удивился.

Не сильно.

Но она увидела.

— Если можно.

— Можно.

Он вошел.

Савелий уже тащил его к рисунку на холодильнике.

— Смотри, мост. Только не говори, что нужно укрепить опоры, Марта уже говорила.

Гордей наклонился.

— Я хотел сказать, что динозавр хорош.

Савелий просиял.

— Вот! Хоть кто-то понимает главное.

Марта прошла к базилику.

— Он вялый.

— Он живучий, — сказала Таисия.

— Это фикус живучий. Базилик драматичный.

— В нашей семье растений иначе не бывает, — сказал Савелий.

Гордей улыбнулся.

Тихо.

Без попытки присвоить этот момент.

Они пили чай на маленькой кухне.

Вчетвером.

Без большого стола на двенадцать персон, без серебра, без салфеток с буквой «В».

Чашки были разные.

У Савелия — с китом.

У Марты — белая, строгая, купленная ею самой.

У Таисии — старая, привезенная от Лиды, с трещиной на ручке.

Гордею досталась зеленая чашка с надписью «Не командуй, и будет счастье». Савелий подарил ее Таисии «для гостей с риском».

Гордей прочитал надпись и поднял брови.

— С намеком?

— С инструкцией, — сказал Савелий.

— Принято.

Марта рассказывала про доклад, который готовила по городской среде. Неожиданно увлеклась темой старых зданий, дворов, общественных пространств.

— Я не хочу быть архитектором, — уточнила она сразу, будто кто-то уже собирался записать ее судьбу.

— Просто интересно, почему одни места живые, а другие как дорогие мертвые коробки.

Гордей посмотрел на Таисию.

Очень коротко.

Потом сказал дочери:

— Это хороший вопрос.

— Мам говорит, место живое, если в нем люди не чувствуют себя временными.

Гордей опустил взгляд на чашку.

— Мама права.

Марта, кажется, ждала спора.

Не дождалась.

И просто продолжила:

— Я хочу для доклада взять пример старой мастерской. Можно?

Таисия замерла.

Гордей тоже.

Савелий перестал грызть печенье.

Марта посмотрела на взрослых.

— Что? Я не буду писать про суд. Только про место. До реконструкции и после.

Таисия медленно вдохнула.

Старая мастерская больше не была только раной.

Если Марта хотела говорить о ней как о месте, значит, история начинала возвращаться не только документами.

— Можно, — сказала Таисия.

— У меня есть фотографии.

Гордей поднял глаза.

— И у меня.

Таисия посмотрела на него.

Он добавил:

— Если хочешь, я могу передать копии. Там есть снимки двора до начала работ.