Гром в моем сердце - Юлия Четвергова Страница 149

Перед глазами встает красная пелена.

Какой-то Антон…

Ника…

Сохла…

О чем эта тварь блеет?

— Значит, ты в курсе, где Ника, — мрачно тяну я. — Веди. — Отпускаю поросячье убожество, с трудом разжав кулак, и Лола тут же мчится к каким-то помещениям. Я — следом.

Остановившись перед дверью, по всей видимости, подсобки, она продолжает блеять трясущимися губами:

— Ника там, но они закрылись. Я могу сходить к управляющему, попросить ключ. Ника тут работала, у нее, наверное, есть свои ключи от этого заведения…

Дальше я не слушаю, потому что до меня доносится приглушенный вскрик моей Веснушки. Моей девочки, которой требуется помощь. И только это смещает фокус моего агра с Лолы. Иначе бы я просто закопал ее здесь же. В эту же секунду.

Дверь выношу с ноги. Она слетает с петель и с грохотом падает на пол, запуская в подсобку свет. И то, что я вижу, хреначит по оголенным нервам. Срывает на хрен тормоза.

Ника, моя Ника, заплаканная, трясущаяся, с разорванным сарафаном, прижата к стене смутно знакомым додиком.

Мозг отключается. Есть только инстинкты, которые я выпускаю с неким извращенным удовольствием. Схватив ублюдка сзади, отдираю его от Веснушки. Вышвыриваю его в коридор и, чувствуя, как меня всего трясет от ярости и ненависти, выхожу из подсобки.

Подсос стервы проезжается мордой по полу и не успевает встать. Стонет. Что-то мямлит выставляя руки перед собой, защищаясь, когда я отдираю его от пола и принимаюсь бить морду.

Удар. Второй. Третий.

Я сбиваюсь со счета.

Единственное желание, что топит меня с головой, — убить его. За то, что посмел прикасаться к моей девочке. К моей солнечной Веснушке. Чистой, доброй и без того настрадавшейся.

Слышу, как кто-то орет, визжит. Музыка давно стихла. Но мне все равно. Как только я закончу с этим уродом, настанет очередь той, кто все это устроил.

— Олег, прекрати, ты его убьешь! — оглушает децибелами гадина. Пытается оттащить меня от парня, лица которого уже не узнать. Но я рывком отбрасываю Лолу в сторону.

И тут слышу тихое:

— Олег…

Застываю с занесенной для удара рукой. Голос Ники, умоляющий, просящий, напуганный, выводит меня из кровавой пелены. Перед глазами проясняется. Я вижу кровь на полу, ублюдка без сознания и толпу, с ужасом пялящуюся на происходящее. Кто-то снимает все на телефон, кто-то просто смотрит, кого-то выворачивает от того, что они увидели.

Но все это — ничто.

Я чувствую дрожащие ладони на своем плече. Слышу тихий шепот:

— Олег, не надо.

Сглатываю. Кадык на шее неприятно дергается. Ярость все еще топит грудак и требует выхода. Но слезы, катящиеся по лицу Веснушки, как ведро ледяной воды — отрезвляют. Я готовлюсь увидеть страх и презрение в глазах Ники, но вижу только боль и страх за меня.

— Давай просто уйдем отсюда, — просит она, пытаясь оттащить от урода на полу.

Я выпрямляюсь, срываю с себя рубашку. Пуговицы разлетаются во все стороны, пугая и без того напуганных людей. Они шарахаются от нас еще на шаг дальше, а я накидываю рубашку на Нику, закрывая от любопытных глаз разорванное платье. И прижимаю к себе. Вдыхаю ее запах, чтобы успокоиться. Но понимаю, что нужно отсюда уходить. Не хватало, чтобы хозяин заведения ментов вызвал.

Если еще не…

Ника всхлипывает у меня на груди, но не плачет. Выглядит как-то странно: вяло и безэмоционально. От её вида внутренности скручивает в бараний рог.