Простите, ректор, но теперь вы тролль! - Лариса Петровичева Страница 15

Тишина в заведении стала еще глуше. На ректора смотрели так, словно он говорил на иностранном языке, но что-то явно очень страшное.

Латимер вздохнул.

— Говорю: сейчас пообедаем, и я займусь вашим костлявым опойцей.

Этот план одобрили аплодисментами, топотом и грохотом кулаков по столу. Обед, разумеется, был за счет населения.

Когда мы вышли на улицу, Латимер неожиданно признался:

— В юности я хотел стать бродячим ведьмаком. Ходить покоролевству и избавлять народ от таких вот Костлявых Питов.

— Что же вам помешало? — спросила я, стараясь не спугнуть этот хрупкий момент откровенности. Латимер никому не говорил об этом — почему-то я точно это знала.

— Я был романтиком, а не дураком, — сухо откликнулся он, и я вздохнула.

— Светлые порывы души это не глупость.

— Уверены? — усмехнулся ректор и обернулся к хозяину таверны: — Ну, где тут у вас кладбище?

Костлявого Пита похоронили за кладбищенской оградой — так полагается для тех, кто умер неправильно. Мы спустились в овраг, заросший и замусоренный, и Латимер угрюмо потер каменное плечо и спросил:

— Чувствуете?

Я посмотрела по сторонам. Справа тянулась убогая ограда, пышная зелень кладбища, над которой возвышался шпиль церквушки, слева стояли заросли крапивы в два человеческих роста.

— Ничего, — честно ответила я. Латимер закатил глаза, как светская барышня.

— И вы еще хотели учиться в академии. Куда бы, с таким-то чутьем, — снисходительно промолвил он и вдруг остановился и вскинул здоровую руку. Я замерла, переступила с ноги на ногу.

— Слышите? — шепотом спросил Латимер.

— Птицы замолчали, — ответила я таким же шепотом. Он кивнул.

— Оттиск рядом, — произнес ректор, и над пальцами его правой руки засветились золотые огоньки, складываясь в пылающий шар. — Сейчас, сейчас…

Что-то шевельнулось на дне оврага. Земля дрогнула под ногами, крапива согнулась так, словно кланялась неведомому господину.

Воздух закачался и поплыл, словно над костром. Призрак вытек со дна оврага и воздвигся перед нами — в туманном мареве видны были человеческие черты: впадины глаз, широко раскрытый рот, скрюченные пальцы.

— Ступай-ка ты во тьму, — произнес Латимер и бросил свой шар в опойцу.

Огненный сгусток распорол призрака, и над оврагом пролетел тяжелый сдавленный стон. Запахло гарью и чем-то таким, что я прижала руку к носу и рту, стараясь справиться с тошнотой.

Лохмотья призрака расплылись было во все стороны, а потом потянулись к нам, словно ими управляла чья-то воля. Латимер топнул ногой, от носка его щегольского ботинка полетели искры, и каждая превратилась в свирепо жужжащую пчелу.

— Так ему! — воскликнула я. — Так! Получай, зараза!

Пчелы со свирепым гудением рванули к растрепанному призраку Костлявого Пита, и тотзавыл, пятясь к спасительному оврагу. Латимер швырнул еще один огненный шар, да и пчелы не подкачали: они язвили призрачную плоть и рассыпались, но из каждой рассыпавшейся пчелы появлялась новая и бросалась в бой.

— И последний, я надеюсь, — произнес Латимер и бросил огненный шар, намного больше первых. Грохот и рев были такими, что я рухнула на колени, зажимая уши — а когда отважилась снова посмотреть на белый свет, то не увидела ни пчел, ни Пита.

Кажется, Латимер победил.

— Что-то слышите? — небрежно поинтересовался он с видом джентльмена на приятной прогулке. Я вслушалась в мир и с нескрываемой радостью уловила веселое цвирканье птички в ветвях.