Новогодний подарочек - Любовь Хилинская Страница 15

— Волшебство! — подтвердил кот. — Я ждал тебя много лет, и ты пришла.

— А как ты понял, что я — это я? — все еще сомневаясь, спросила Наташа.

— Почувствовал! — вдруг ухмыльнулся Баюн. — Очень приводит в себя звук соприкосновения головы со сковородой!

Эпилог

Две недели назад

— Итак, — Валигор задумчиво скривил губы, отчего лицо его приобрело выражение «всех убью, один останусь», потер подбородок пятерней, потом запустил в волосы и взлохматил и без того дыбом стоявшие патлы. — Простить кота, говорите?

— За этим сюда и собрались мы, Валигорушка, — обманчиво ласковым тоном припечатала Настя. — Я давно говорю, что негоже ему на том острове сидеть. Итак дикий был, а сейчас совсем умом тронулся. Девки ему со сковородками являются и в лоб бьют с размаху.

— Я б иногда б хотел на таком островке на месячишку запертым оказаться, — вдруг мечтательно протянул Кощей, глядя в окно. — Ни тебе жены, ни детей, красота! Хочу — халву ем, хочу — пряники. Пусть даже в и в лоб ударят, и то развлеченье.

Валидуб и Валидол сидели пригорюнившись. Они так увлеклись отмечанием накануне новогодних праздников, что сейчас с трудом могли разлепить веки, а уж поддерживать беседу было и вовсе выше их сил. Смрад от них шел такой, что, казалось, вдохни сильнее — опьянеешь моментально. Благо, что кабинет у Кощея был огромный, места достаточно, и расселись все так, чтобы друг другу не мешать. Андрюшенька суетился вокруг гостей в накрахмаленном передничке, постукивая пятками о каменный пол, разносил напитки и угощение. Глазницы в его черепе так и сверкали от любопытства.

— Простить пора, я считаю, — подал голос Серый Волк, до того молча стоявший, привалившись плечом к косяку. — Тем более, Мороз за него ручается. Говорит, Баюн уже не тот, все осознал. Ну, приставить к нему кого-нибудь, Колобка вон того же.

— Вот ты посмотри, а?! — взвилось хлебобулочное, гневно тараща круглые глаза.

Трещина на его боку вздулась, того и гляди начнет звуки неприличные выдавать.

— Ты посмотри, до чего меня здесь не любят! — продолжил Колобок, хмурясь. — Как чуть что, выручай, мол, а о самом герое никто и не думает. Может, у него нужда большая, жить негде, не на что и не с кем!

— Да у тебя дворец почище нашего! — внезапно хохотнул Дед Мороз, доселе сидевший молча.

— А вот не надо мне тут ваши влажные фантазии высказывать! Выстрадал! Кто дело с курой раскрыл? Кто в царство мир и покой принес? Я один за всех отдувался, пока некоторые тут шуры-муры крутили! Ишь, шлемазлы! Так и норовят сиротинку обидеть! А вдруг он меня сожрет?

Все взгляды скрестились на кругляше. Тот был сейчас похож на разбухший кусок теста и аппетита не вызывал совершенно. Толстенькие короткие ножки в кроссовках с тремя белыми полосками сбоку, лихо повернутая набок козырьком кепка, да золотая, размером с амбарную, цепь поперек круглого брюшка дополняли несъедобный образ. Кто в здравом уме на такое вот может покуситься?

— Ты ж не девка, чтоб Баюн на тебя покушался, — хохотнул вдруг Валидуб, озвучив общую мысль. — Он у нас по девкам ходок большой. А на тебя разве что сослепу можно, да с голодухи кинуться большой. Так что не питай иллюзий, Колобчина, не сожрет! Ну и потом, ты ж у нас вон какой умный, опытный, сколько народу вокруг пальца обвел, тебе ж это дело — раз плюнуть!