Коллекционер бабочек в животе. Том 3 - Тианна Ридак Страница 15

Марта тем временем коснулась пальцами тонкой золотой цепочки на своей шее. На ней висел маленький, изящный ювелирный ключик, украшенный крошечным сапфиром. Игнат подарил его ей в день их помолвки, с напутствием: «Это ключ от всех дверей, что я смогу для тебя открыть». Тогда это казалось романтичным, жестом заботы и обещанием мира без препятствий. Теперь же он ощущался как символ золотой клетки, как напоминание о том, чтовсе её «двери» открываются кем-то другим, по чужой воле. Она расстегнула застёжку, цепочка соскользнула с шеи беззвучно, оставив на коже лишь лёгкий след. Марта сжала ключик в ладони, и это было не просто «избавление», это был акт тихого бунта. Она хотела вернуть себе право запирать и отпирать свои собственные двери. Потом она прошла в спальню, достала из шкафа старый чемодан, который не открывала уже много лет. В нём хранилась её прошлой жизнь, жизнь международного журналиста: диплом, несколько вырезок с её статьями, пожелтевшие фотографии… И маленький, потрёпанный блокнот в тёмно-синей обложке с выцветшим золотым тиснением. Она аккуратно взяла его в руки, кожа была шершавой и холодной. Ей даже не нужно было его открывать, она помнила каждую страницу, и все ощущения. Запах дезинфекции в больнице Каира, где она делала репортаж. Вкус дешёвого вина в гостиничном номере в Сараево, когда за окном свистели пули. Шероховатость стены, к которой она прислонилась, пытаясь остановить дрожь в коленях. И те несколько строчек, написанных крупным, неровным почерком после убийства коллеги и очень близкого друга: «Сегодня небо было жестоко голубым, как будто ничего и не случилось. Как оно может быть таким спокойным?» Это был не просто блокнот, это была книга её нервных окончаний, срез её души в самые незащищённые моменты. Она никогда не показывала его никому, потому что это была другая Марта — без брони, без маски «сильной женщины», без глянца успеха.

… Через сорок минут они уже были на месте и шли по тропинке к дому Амаи. Утро было ясным и прохладным. И дом встретил их таким же, каким они оставили его вчера, но в утреннем свете двери на его стенах казались менее таинственными и более печальными. Амая ждала их на крыльце, одетая в то же тёмное платье. В руках она держала простую деревянную миску с водой.

— Вы принесли то, о чём я просила? — спросила она, и её прозрачные глаза перешли с Ренато на Марту. Они молча кивнули. — Хорошо, — Амая повернулась к двери. — Сегодня мы не будем резать дерево, сегодня мы будем резать тишину. Входите, — она отступила вглубь прихожей, пропуская их вперед. Деревянная дверь закрылась за спиной с глухим, окончательным стуком, отсекая внешний мир. Воздух внутри сегодня пах ещё сильнее: смолой, пылью и чем-то горьковатым, похожим на полынь.

Амая повела их не в ту комнату, где были развешаны готовые маски, а вглубь дома, в небольшое пространство без окон, освещённое единственной керосиновой лампой, стоявшей на низком столе. В центре комнаты на полу лежал грубый холст, а на нём несколько отполированных до зеркального блеска деревянных плит, кусок мягкого воска и глина.

— Положите то, что принесли, сюда, — Амая указала на свободный край холста. Её светлые глаза в полумраке казались почти бесцветными.

Ренато первым сделал шаг и вынул из внутреннего кармана потёртый рисунок, положил его на холст. Бумага, пожелтевшая от времени, казалась хрупкой и беззащитной в этом суровом пространстве, рядом он положил мраморный шарик.