Точка невозврата - Альма Смит Страница 15

На том конце провода повисло недоуменное молчание.

— То есть… нельзя? — в голосе девочки послышалось разочарование.

— Но он же мой папа… И он скучает…

— Он твой папа, и он имеет право скучать, — мягко, но твердо сказала Анна.

— Но встречаться вы будете тогда, когда я буду уверена, что он готов вести себя как взрослый и ответственный человек, а не как Дед Мороз, который за подарки покупает себе хорошее отношение. Поняла?

— Не совсем, — честно призналась Маша.

— Вы что, поссорились навсегда?

— Мы решаем очень важные вопросы. И пока они не решены, нам всем нужно быть осторожными. Обещай, что не будешь с ним встречаться без моего разрешения.

Маша тяжело вздохнула.

— Обещаю. Но он такой грустный был по телефону…

— Я знаю, — промолвила Анна.

— Возвращайся к подруге. Я заеду за тобой в семь.

Она положила трубку и облокотилась о столешницу. Дрожь, которую она так тщательно подавляла все эти дни, наконец прорвалась наружу.

Он не сдавался. Он просто сменил тактику. Перешел от осады крепости к подкупу ее гарнизона.

Телефон снова завибрировал в ее кармане. Незнакомый номер. Но с тем же кодом. Сердце екнуло. Она отключила звук и положила аппарат экраном вниз на стол. Пусть звонит. Она не обязана была отвечать.

Через минуту пришло смс с того же номера.

«Аня, не делай из меня монстра в глазах детей. Я имею право видеться с дочерью. Давай обсудим это цивилизованно».

Она смотрела на строки текста, и в горле вставал горький ком. «Цивилизованно». После двадцати лет обмана и того унизительного спектакля у двери. Он снова пытался диктовать условия, играя на ее материнских чувствах.

Она не ответила. Вместо этого она открыла браузер и вбила в поиск:

«Как регулируется порядок встреч с детьми при раздельном проживании родителей». Сухая юридическая информация показалась ей надежным щитом против его эмоционального шантажа.

Вечером Маша вернулась домой задумчивой и немного обиженной. Она не подходила обниматься, как обычно, а молча поставил на тумбочку в прихожей маленький подарочный пакет.

— Это тебе. От папы. Через Настину маму передал.

Анна развернула пакет. Внутри лежала коробка дорогого шоколада. Ее любимого сорта. И открытка. На ней его размашистым почерком было написано:

«Прости. Давай начнем все с чистого листа. Для них».

Она стояла с этой коробкой в руках, и ее тошнило от сладкого запаха какао. «Для них». Он снова использовал детей как ширму, как оправдание. Он не просил прощения за боль, причиненную ей. Он просил вернуть себе комфортный доступ к их общей жизни.

Она отнесла шоколад на кухню и поставила на стол.

— Маш, иди ужинать.

— Это от папы? — неодобрительно спросила дочь, садясь за стол.

— Ты что, снова поссорились из-за его подарков?

— Нет, — Анна села напротив и отломила дольку шоколада. Он был горьким и слишком приторным.

— Мы не ссоримся. Мы просто… перестали быть мужем и женой. Но он навсегда останется твоим папой. И я никогда не буду мешать вам любить друг друга. Но сейчас ему нужно научиться делать это правильно. Без подарков и манипуляций.

Маша смотрела на нее широко раскрытыми глазами, в которых плескалась детская боль и непонимание.

— А вы разводитесь?

— Не знаю, — честно ответила Анна.

— Но мы точно не будем больше жить вместе.

Она не стала прятать шоколад. Он лежал на столе, как памятник старой жизни, от которой осталась лишь горькая плитка.