Потерять горизонт - Юлия Резник Страница 15

— Еще раз это услышу, накажу. Ясно?

У меня мир плывет перед глазами. Не знаю, как оказываюсь лежащей на злосчастной кровати. В последний момент успеваю выбросить перед собой руку, упираясь в мягкое изголовье. Герман бесцеремонно наваливается сверху. Целует. Губы тычутся куда ни попадя. Касаются плеч, спускаются по желобку позвоночника… Прихватывают кожу на ягодицах. И мне так сладко. Так хорошо. Почему так не может быть всегда? Почему, боже?! Я виляю задницей, выпрашивая большего. Прогибаюсь до хруста в позвоночнике. Ну же… Он приучил меня не стесняться своих желаний, но сейчас… Мне так стыдно за себя! Я же все для себя решила. Так какого же хрена, стоит ему поманить меня пальцем, как я…

М-м-м…

Претензии к себе растворяются, когда он опять касается скользкой мякоти. Это абсолютно невыносимо.

— Пожалуйста… Давай, Гер.

Слышу его хриплый смешок. Чувствую, как он чуть смещается, и под его коленом совсем немного проседает матрас. Герман приставляет к моей раскаленной плоти тугую головку. Я подаюсь назад, хныча, как ребенок, которому не дают желаемую игрушку.

— Хочешь?

— Нет.

— Неправильный ответ, — отвешивает шлепок. Я, вытаращив глаза, взвиваюсь. Перебирая ладонями по изголовью, карабкаюсь выше… И замираю от этой мучительно сладкой ласки.

— Хочешь? — стоит на своем он.

Глава 5

Дана

Я упрямо молчу! Он отстраняется. И я ведь знаю, что Файб достаточно отбитый, чтобы реально остановить происходящее из-за каких-то своих, понятных только ему, принципов. Тут бы мне взять волю в кулак. Тут бы перетерпеть, сцепив зубы. Но… Я не могу!

— Пожалуйста, Гер…

— Значит, все-таки хочешь? — допытывается, скользя головкой туда-сюда. Представляю, куда он смотрит, как это выглядит. И ломаюсь.

— Да! Чтоб ты провалился...

Герман смеется и медленно-медленно, явно еще больше меня дразня, начинает свое погружение. На секунду даже кажется, что так, неспешно, все и произойдет. Но тут он резко меня поднимает, удерживая за горло, выходит с оттяжкой, а следом вбивается с такой силой, что мои коленки отрываются от матраса.

Освобождение накатывает практически тут же. Я всхлипываю, вгрызаясь в его руку. Я плачу. Почему я такая безвольная? Это и есть порок? Пальцы на ногах сводит от удовольствия, перед глазами вспыхивают фейерверки. А там становится горячо и мокро. Файб тоже не смог продержаться долго.

Радует, что хоть таблетки я пью исправно.

— Так бы и сразу, — хрипит за спиной. — Помни, чья ты. А то Леша, видите ли, ей понравился.

В сладкой неге, где я нахожусь, смысл произнесенных мужем слов настигает меня не сразу. Я еще машинально трусь о него задницей, абсолютно беззащитная и ранимая, когда их посыл обрушивается ледяным душем. Тлеющий пожар внутри гаснет в одно мгновение. Становится холодно-холодно. Слизываю соль с губ, неуклюже переворачиваюсь, машинально прячась под одеялом.

— Т-ты… Совсем, что ли? — пугаюсь я. — Какой Леша?

— Это я у тебя должен спросить, — хмурится Герман, рывком вставая с кровати и хватая стоящую на полу бутылку Боржоми. — Какого хрена ты на этого пацана распустила слюни?

— Нет… — мотаю головой. — Ты сейчас не серьезно.

— Почему же?

— Я хотела поддержать Дашу! Вы же на девочку со всех сторон набросились. Но если хочешь знать — я тоже считаю, что ты поступил некрасиво!