Запретная цель - Лана Гриц Страница 15

Коммуналка – это всегда про выживание. Про то, как не слышать чужие крики, не видеть чужие беды и не задавать вопросов.

Я медленно поднимаюсь по лестнице, прислушиваюсь к каждому голосу, принюхиваюсь к каждому звуку. Кажется, у кого-то на ужин сегодня тушеная капуста.

За одной дверью орет телевизор, за другой раздается детский плач. Дальше – хохот и звон бутылок.

Комната Марии почти в конце коридора, ее дверь я замечаю сразу, потому что на ней висит большой и новый амбарный замок.

Она реально думает, что он ее защитит? Да тут саму дверь снести с петель в два счета можно, а замок так и останется висеть. Не с той стороны ты укрепляешь свое жилище, Мария.

Я останавливаюсь напротив и скрещиваю руки на груди, всматриваясь во вмятину на двери. Как давно она появилась? Она связана с пропажей Марии?

Девчонка, которая живет налегке, не ставит такие замки. Девчонка, за которой велят просто понаблюдать, не пропадает вот так.

Я приседаю на корточки и осматриваю замок. Никаких царапин, никаких следов взлома нет.

Потом я выпрямляюсь и оглядываюсь по сторонам. В коммуналке стало тихо, но только на первый взгляд.

— Ну что, Мария, — тихо говорю я, будто она может меня услышать. — Куда же ты вляпалась, девочка?

Я давно уже понял, что это задание не про отчет и не про галочку. Это про то, что кто-то сыграл не по правилам. А я такие игры не прощаю.

Дверь выносить я, конечно же не буду, а вот с замком слегка повожусь, не оставляя следов.

Он поддается не сразу, но и не сопротивляется так, как должен был бы. Кто его вешал – спешил. Руки дрожали или время поджимало. Я работаю аккуратно и ласково, будто не железо вскрываю, а глажу женщину, которая нуждается в ласке.

Сначала оглядываюсь по сторонам, коридор пуст. Только дальняя дверь хлопает от сквозняка, да где-то капает кран. Никто не смотрит, никто не выходит из своих комнат.

Я тихо приоткрываю дверь, свет из коридора ложится на пол комнаты узкой полосой. Старый линолеум, протертый до серых пятен. Ножка дивана, облезлая и с отколотым углом. Маленький стол у окна. На нем стоит стакан с дошираком.

Не похоже на побег.

Я медленно вхожу внутрь, перенося вес с пятки на носок. Здесь темно и в нос бьет запах шампуня.

И в этот момент я ощущаю резкий и тупой удар сзади.

— Блядь! — вырывается у меня прежде, чем я успеваю подумать.

Больно. Не так, чтобы мир поплыл, но достаточно, чтобы искры из глаз посыпались. Хорошо, что челюсть стиснута была, а то поскакали бы мои зубы по полу.

Все происходит в считанные секунды. Я инстинктивно подаюсь вперед, перехватываю равновесие, рука сама тянется к затылку. Пальцы нащупывают место удара. Цел. Значит, били не насмерть.

Умно.

Я разворачиваюсь.

В тени двери стоит Мария Токарева собственной персоной. Настоящая, вроде целая и испуганная до чертиков.

На ней только полотенце, небрежно обмотанное вокруг тела, мокрые волосы светлыми прядями липнут к шее и плечам. Глаза огромные, в них паника, злость и готовность ударить еще раз, если понадобится.

В руке она держит тяжелый металлический фонарик. Если честно, то таким и убить можно, если с размаха. Но она сдержалась.

Мы смотрим друг на друга несколько секунд.

— Ты…, — выдыхает она, и голос у нее дрожит. — Ты что здесь делаешь?!

Я медленно опускаю руку от головы. Чувствую, как по коже расползается тупая боль, но сейчас это вторично.