При дворе Медичи - Карл Берков Страница 150

— Саграмора, – отрывисто произнес он, – не так, не сегодня вы должны расстаться со мной. Я знаю, что немногое могу сделать для вас. У меня у самого руки связаны, поэтому дайте мне время обдумать, как могу я отвратить от вас последствия вашего безумного поступка.

Лоренцо сделал ему головой знак удалиться и опустился в кресло, стоявшее перед письменным столом.

Легкие шаги раздались сзади него, и две горячие руки обвились вокруг его шеи. Лоренцо поднял голову и улыбнулся.

— Это ты, моя Кларисса, пришла за мной?

— Я дожидалась некоторое время в соседней комнате, – созналась она.

— И, по женской привычке, слушала, что я говорил с Саграмора?

— Да, Лоренцо, – ответила она, наклоняясь к нему. – И я рада, что сделала это.

— Почему, Кларисса? Даже твои просьбы, дорогая моя, не могут избавить этих несчастных от изгнания. Ты слышала, что я не могу помочь им.

— Лоренцо, ты называл Ферранте Саграмора другом, Валерию любишь с детских лет, так же как и я привязалась к ней. Неужели она должна безвинно страдать за преступления других?

— К несчастию, да, как и вынуждены к этому все родственники остальных заговорщиков. Я не могу произвольно изменить приговор синьории в пользу одного.

Кларисса ласково провела рукой по темным волосам Лоренцо.

— Слова Валерии заставили меня одуматься, – тихо проговорила она. – Она побудила меня пойти на могилу Лукреции, после чего я вернулась к тебе, мой дорогой.

Несмотря на молчание Лоренцо, Кларисса знала, что он чувствует то же, что она, – знала, что она не напрасно надеется на лучшую судьбу для друзей.

— Пусть наше наконец-то достигнутое счастье говорит за их несчастье, – прошептала Кларисса, – и Господь укажет нам средство помочь им.

Лоренцо привлек к себе жену и долго смотрел в ее лицо, сиявшее с некоторых пор новой прелестью.

— Первая просьба, обращенная тобою ко мне, не может остаться неисполненной, дорогая Кларисса, – произнес он наконец, – и если я не в силах сохранить им отечество, то постараюсь, чтобы они могли на чужбине без забот и опасностей найти себе новую родину. Правда, оба они заслуживают лучшего, чем то, что дает им воля Неисповедимого, но и на развалинах их судьбы, разбитой на наших глазах, может возникнуть будущее, которое богаче искренним счастьем, чем мы, недальновидные, можем представить.

* * *

Несколько дней спустя Ферранте Саграмора с молодой женой ночью покинул город, куда уже никогда в жизни они не могли возвратиться.

Благодаря ходатайству Лоренцо и его супруги эти двое изгнанников имели возможность добраться до Франции, где в тихой, уединенной жизни Валерия медленно позабывала ужасные впечатления, вынесенные с родины. Ферранте по просьбе Лоренцо впоследствии быт принят на службу королем Людовиком XI, а синьория отказалась от преследования его из уважения к государю, так любившему его. Кроме того, война, начавшаяся во Флоренции сейчас же после заговора, отодвинула на задний план наказание виновных.

Папа прислал из Рима проклятие и отлучение от церкви Лоренцо; Неаполь двинул войска против республики, но как до сих пор флорентийцы были верны дому Медичи, так и теперь они крепко сплотились вокруг своего государя. Судьба государства сделалась отныне судьбой династии, в которой народ видел залог своего благосостояния и спасения.

Счастье, сопровождавшее старшего сына Пьетро во всех предприятиях, не покинуло его и теперь. Звезда Медичи поднималась все выше и выше, – звезда, сохранившая в минуту величайшей опасности эту славную жизнь, доставившую благо стольким тысячам и неувядаемую славу городу, для которого Лоренцо был тем, чем никто до него и после него не был.

В сердцах благодарного народа сохранялась незабвенная память о Лоренцо Медичи, когда уже давно глаза его сомкнулись навеки и всевозможные бури потрясли владычество его наследников. Очарование его могучей личности было так велико, что пережило перипетии смутных времен, и даже следующим поколениям остался дорог тот, кого народ с гордостью назвал Великолепным!