Развод. Пусть горят мосты - Стася Бестужева Страница 151

По дороге в театр заезжаем к Анне Петровне. В свои семьдесят пять она по-прежнему энергична, ведет благотворительный фонд помощи детям-сиротам и ни дня не сидит без дела.

— Как дела в московской больнице? — спрашивает она, усаживаясь в машину. — Слышала, что тебе предлагают вернуться на должность главврача.

Вчера действительно звонили из Москвы. Клочкова сняли с должности после очередного скандала, и департамент здравоохранения предложил мне возглавитьбольницу, где я проработала пятнадцать лет.

— Предлагают, — киваю. — Но я отказалась. Мое место здесь, в Петербурге, рядом с семьей и нашими клиниками.

— Правильно, — одобрительно кивает Анна Петровна. — Нельзя дважды войти в одну реку. Да и зачем тебе чужие проблемы, когда здесь столько своих планов?

В театре нас встречает толпа журналистов и телекамеры. За три года я привыкла к публичности, но все равно немного нервничаю перед выступлениями дочери.

Концерт проходит триумфально. Ника исполняет арии из опер Моцарта и Верди, русские романсы, современную музыку. Зал встает, аплодирует стоя, кричит "браво!".

Смотрю на свою дочь, принимающую овации, и думаю о том, какой путь мы прошли. От слез и отчаяния — к этой сцене, к этому триумфу таланта и труда.

После концерта к нам подходит представитель Миланской консерватории с предложением о стажировке для Ники. Еще один шаг к большому будущему.

Дома, когда дети наконец засыпают после празднования Никиного триумфа, мы с Максимом сидим на кухне, пьем чай и подводим итоги дня.

— Знаешь, — говорит он, беря меня за руку, — сегодня я думал о том, что четыре года назад мы были совсем другими людьми.

— В каком смысле? — спрашиваю, хотя понимаю, о чем он.

— Ты была несчастной женщиной в фальшивом браке, я — одиноким отцом, который боялся новых отношений. А дети... дети страдали от наших страхов и ошибок.

— А сейчас? — улыбаюсь я.

— А сейчас мы — команда. Настоящая семья, где каждый может быть самим собой, где никто не боится предательства или лжи.

Встаю, подхожу к окну. За стеклом — ночной Петербург, мой любимый город, который стал нам домом.

— Максим, а ты не жалеешь, что связал свою жизнь с женщиной с таким сложным прошлым?

Он подходит, обнимает меня сзади:

— Лена, это "сложное прошлое" сделало тебя тем человеком, которого я люблю. Сильной, независимой, способной защитить своих детей и построить новую жизнь из ничего.

В прихожей раздается звук ключей — это возвращается Полина с репетиции школьного спектакля. Через минуту слышим голоса детей, которые делятся впечатлениями от концерта Ники.

— Слышишь? — шепчу я Максиму. — Это звучание счастливого дома. Без криков, без упреков, без страха.

— Это звучание того, что мы построили вместе, — отвечает он, целуя меня в висок.

Иду в детские комнаты, проверяю, как устроились на ночь наши девочки. Ника и Полина шепчутся о чем-то своем, Мария уже спит, обнимая плюшевого медведя. Даниил читает под одеялом с фонариком — привычка, от которой мы давно отучились его отваживать.

— Мама, — шепчет Ника, когда я подхожу пожелать спокойной ночи, — а помнишь, как мы боялись переезжать в Петербург?

— Помню, солнышко. Ты плакала, что не хочешь покидать Москву.

— А теперь я не могу представить жизни без нашего дома, без Полины и Марии, без папы Максима, — она улыбается в темноте. — Хорошо, что мы тогда решились на изменения.