Магия найденных вещей - Мэдди Доусон Страница 151

— Так почему?

— Если честно, мне страшно. Потому что ты – моя лучшая подруга. Ты сестра Хендрикса. И я всю жизнь беспокоился, что наша дружба пойдет под откос, если у нас… будет секс. Поэтому я и старался об этом не думать. Сознательно ставил себе барьеры. И теперь вроде как не могу выйти за рамки, хотя это смешно.

— Ясно, – киваю я. – Это все-таки лучше, чем если бы я тебя не привлекала.

— Ну это да.

Джад подставляет кулак, чтобы я по нему стукнула, и поднимается из-за стола. Он подходит к кассе расплачиваться и шутит с Альфонсом – гораздо дольше, чем нужно. Я беру свою сумку, свитер, и мы отправляемся домой. Держимся за руки, пригибаясь под порывами ноябрьского ветра.

Моя кровать завалена одеждой после утреннего фиаско – я пыталась найти, что надеть на работу. Я давно не стирала. Мистер Свонки вьется у нас под ногами, слегка сбитый с толку. Он садится у двери и тихонько скулит. Как будто пытается подсказать, что нам положено сидеть на диване в гостиной и смотреть фильм от «Нетфликса». И еще мы забыли попкорн. Мистер Свонки любит попкорн.

— Мистер Свонки явно считает, что мы свернули не туда, – говорю я.

— И он ошибается. – Джад начинает расстегивать рубашку. Потом снимает ее. У него великолепное тело. Кажется, я уже говорила: ему не все равно, как он выглядит. Я украдкой любуюсь его рельефной мускулатурой, которую раньше не то чтобы не замечала, просто не придавала этому значения. Я всегда его воспринимала чисто платонически. Ну вы понимаете. До этой минуты. Он распускает завязки на спортивных штанах и снимает и их.

— Наверное, мне тоже надо раздеться, – говорю я.

— Я тебе помогу, если хочешь.

— Хочу.

Это так странно. Он подходит ко мне и начинает расстегивать мою рубашку. Когда он снимает ее с меня, я сама расстегиваю свой бюстгальтер. Джад помогает мне стянуть джинсы, и вот мы стоим в моей спальне вплотную друг к другу, в одном нижнем белье. Я тянусь выключить лампу, потому что это невыносимо. На мне сегодня не лучший комплект белья. Все было проще в ту ночь, в темноте, когда Джад уже лежал в постели.

У меня мелькает мысль, что, когда двое действительно влюблены, секс начинается совсем не так: желание возникает внезапно, оно подхватывает вас обоих, как приливная волна, и несет за собой. По крайней мере, по моему опыту. Так было со Стивом Хановером. Наши взгляды встречались, загорались огнем, он буквально набрасывался на меня, и уже через пару секунд мы, полностью голые, прижимались друг к другу.

И с Адамом… о боже. У нас не было секса, но сам воздух искрился, как будто заряженный электричеством.

Джад откидывает одеяло, и мы ложимся в постель.

Он говорит:

— Мне нравятся твои подушки, но я все-таки принесу свою. Ну, если уж я иногда буду здесь спать.

Я неуверенно глажу его по груди.

— Каждый верен любимой подушке.

— Я тут подумал… я принесу не самую любимую подушку, а вторую из лучших. Потому что в какие-то ночи я, наверное, буду спать у себя. Ну ты понимаешь…

— Конечно. Приноси любую подушку, какую захочешь.

Он нежно гладит меня по плечу. По груди. Я делаю глубокий вдох. Он закрывает глаза. Я тоже закрываю глаза.

Он тихонько смеется:

— Странно, да?

— Да, немножко. Нам надо отключить головы и меньше думать.

— Да, – кивает он. – Согласен.

Это… даже приятно. Его прикосновения. Но у меня перед глазами стоит лицо Адама. Я вспоминаю, как он сказал, что я не люблю Джада. А потом мы опять на танцполе, его рука лежит на моей спине, он утыкается носом мне в волосы, и ход моих мыслей сбивается окончательно.