Жестокий развод - Диана Рымарь Страница 154

А все же радуюсь им так, будто век не получала цветов.

Открываю дверь, а на пороге Даниэль с ребенком в переноске.

— Ш-ш-ш… — приветствует он меня и показывает взглядом на Дана-младшего, который вовсю пускает пузыри.

Я маню их в квартиру.

Привычным движением вытаскиваю Дана-младшего из переноски. Довольная как паровоз чуть баюкаю его и несу в детскую, где для него все готово. Ведь этот товарищ провел в моей квартире уже немало времени.

Прижимаюсь губами к теплому детскому лобику, вдыхаю аромат волос, балдею.

Казалось бы, совершенно чужое дите, но какое родное…

Укладываю его в кроватку, с минуту любуюсь, чувствуя, как позади меня стоит Даниэль.

Мы цапаем трубку от видеоняни и осторожно выходим из комнаты, плотно прикрыв дверь.

По заведенной привычке идем на кухню, я ставлю кипятиться чайник для чая.

— А торт где? — спрашиваю, хитро посмотрев на Даниэля, ведь обычно он приходил с тортом.

— У меня есть кое-что получше, — заявляет он.

Приносит из прихожей сумку, где хранит добро Дана-младшего, всякие там подгузники, бутылочки и прочее. Но достает не их.

В руках Даниэля вдруг оказывается черная папка для документов.

Он открывает ее и достает два листка.

— Вот. — Он стучит пальцем по столу. — Лишение Зары родительских прав, а также бумажка, согласно которой биологический отец Даниэля никогда не сможет претендовать на опеку.

— Ура! — Я хлопаю в ладоши. — Наконец все заверено документально, и Гаспаряны никак не смогут навредить малышу.

— Не смогут. — Даниэль очень собой доволен. — Теперь я официально его единственный опекун, а Зара сгниет в лечебнице. Пусть парень по ДНК не мой, но по сути… Честно сказать, я никогда не думал, что могу так отчаянно полюбить абсолютно чужого ребенка. Я думал над этим всем. Если бы ты досталась мне с ребенком, твоего бы влет полюбил без вопросов. Это не было бы для меня сюрпризом, потому что частица тебя. Но тут абсолютно другая ситуация…

— Чужих детей не бывает, Даниэль, — улыбаюсь ему. — А Дан-младший грозит вырасти настоящим очаровашкой и весь будет в папу — того, который воспитает.

— Я тут думал-гадал, может, это план божий? Чтобы мы дали ему путевку в жизнь, и он смог осуществить свое предназначение. Может быть, он станет врачом и спасет много жизней, или гениальным актером…

Даниэль говорит это с большим воодушевлением. А мне делается чуточку смешно.

— По-моему, ты возлагаешь на парня слишком большую ответственность. Пусть Дан-младший растет счастливым, и этого достаточно, — улыбаюсь ему.

— Ты примешь его, поможешь воспитать? Малыш с особенностями, конечно, и ему очень нужна мама. Мой малыш, он…

— Наш малыш, Даниэль, — поправляю его.

— Наш, значит? — переспрашивает он с прищуром.

Замирает на пару секунд, а потом выдает с настороженным видом:

— А ты моя?

Вот так вопрос. Похоже, сегодня Даниэль решил подключить тяжелую артиллерию.

— До сих пор даже в губы целовать не разрешаешь, — говорит он с осуждающими нотками.

Он мне. С осуждающими!

Смотрю на него с укоризной.

— У меня свои резоны. Вот будет бумажка о разводе, тогда уж…

Даниэль смотрит на меня победным взглядом и выкладывает на стол третий документ.

— Вот свидетельство о разводе. Теперь все официально. Я разведенный мужчина, теперь тебя все устраивает?

Боже, ну наконец-то! Аллилуйя…