Цвет любви – МЫ - Анна Евдо Страница 156

Клим проспал всю ночь. Встал без будильника рано утром. Размял отлёжанную руку, выпил полбутылки минералки. Он выгулял Леди и опять почувствовал слабость, несравнимую со вчерашней, но стойкое ощущение измождения загнало его обратно в постель.

На всякий случай Клим выставил будильник, чтобы успеть вовремя на встречу с чиновниками, назначенную в бабушкином дворе в полдень. Придётся заходить с козырей, которые встретят их сразу без всяких уловок, но уже как есть. Главное, чтобы сработали.

Он больше не спал. Балансировал на грани дрёмы, из которой его вырвали уведомления о подряд поступивших сообщениях: от Колоса и от Миланы.

Клим моментально очнулся.

Я ещё не закончила куклу вуду, а в тебя уже вонзился

какой-то штырь?

«Утром на перекрёстке видела Колоса. Он помахал

и спросил, не воспалилось ли твоё плечо»,

— пояснила Мила.

Твои желания действуют на опережение

— отписался Клим, стараясь соответствовать заданному Миланой тону.

Ерунда на самом деле. Поцарапался о деревяшку

Левое или правое?

Хочешь знать, в которое втыкать больше иголок?

Клим улыбнулся, подумав, что при желании хорошие всё-таки друзья могут из них получиться.

Конечно

— тут же отозвалась Милана.

Так что считай это репетицией, перед тем

как превратишься в дуршлаг

По рукам.

Несколько секунд Клим пялился в затихший экран. Он завис неменяющейся картинкой, начал гаснуть, но вдруг вспыхнул новыми строчками:

Наверное, не стоило писать, но я за тебя

беспокоюсь

Я рад, что ты написала. И что мы можем говорить

— честно ответил Клим, испытывая облегчение, от которого прояснялось в голове и как будто добавлялись силы.

Он перечитал их переписку, с каждым словом отчётливо осознавая, что за «недоговаривать» в своё время имела в виду Мила. Она не уточнила, как он поранился, хотя наверняка догадалась, где. Он тоже не рассказал подробностей, ограничившись общими сведениями, и, в свою очередь, не спросил, хотя был уверен, что понимает, почему она не вышла на связь сразу, а выждала пару часов и всё-таки написала ему. Оба догадываются, но вслух произносить не нужно.

Уже не нужно.

Как Климу не нужно договаривать Колосу о том, что Милана не приехала с ним вчера, потому что они расстались.

Как не нужно объяснять на пальцах возмущённому соседу, в чём тот непроходимый кретин.

Как не нужно делиться с бабой Алей тем, что в горле у него запершило от её заговора на «боли – не боли».

Милане тоже больше не нужно рассказывать абсолютно всё.

Только раньше он договаривал не затем, чтобы ей досадить, а потому что не представлял – и не представляет, – зачем поступать подобным образом, если между ними близкие отношения. Были близкие отношения. Точно ближе, чем с кем-то до неё. Ведь и самой Милане тогда от него требовались не просто недоговорки ради недоговорок, а… чтобы причин для них не существовало в принципе. Ей хотелось временно обмануться, избежать того, от чего неприятно и больно. На чуть-чуть. Не на постоянку. Мила ведь это поняла, поэтому и договорила с ним обо всём по полной, содрав кожу с них обоих.

Клим непроизвольно повёл поцарапанным плечом, встал с кровати и подошёл к открытому балкону.

Недоговорка, по его мнению, становится обманом и лазейкой, провоцируя тайны посерьёзнее, которые обрастают ложью. Не мог и не сможет он так. Вокруг в избытке тех, с кем не нужно быть нараспашку и без секретов. А с тем, кто подпускается близко, так поступать нельзя. Нужно наоборот. Без оглядки. Как есть.