Запретная. Моя - Элла Савицкая Страница 157

Мы даже с ним нашли общий язык. Он больше не смотрит на меня свысока, с долей зависти в глазах, а я вижу в нем заботливого мужа, который очень сильно любит свою жену и ценит Руслана.

Мой папа тоже заходил к нам на прошлой неделе. Сначала с пол минуты разглядывал мой уже довольно немаленький живот, а потом скупо сказал, что был неправ. На извинения это было мало похоже, но все же глаза его выдали. Как он не старался выглядеть невозмутимым и непрошибаемым, а скрыть вину не получилось.

— Я оставлю это вам. Не отказывайся, Дарья, – положил на комод толстую пачку денег. – Пригодятся.

Развернулся, и уже почти вышел, когда решил обернуться:

— Я надеюсь, мы сможем еще поговорить.

Я кивнула. Вероятно, для полноценного разговора он еще не созрел, но и того, что пришел уже было достаточно.

Деньги, мы конечно, тратить не стали. Положили в полку, авось действительно когда—то пригодятся. Пока нам хватало тех, что дала мама и зарабатывал Руслан.

Мама, кстати, вернулась к отцу. Сказала: «если этот олух прозрел, то не все еще потеряно».

Но рассказала ему о том, что собиралась от него уйти. «Пусть знает, чего ему могло стоить его упрямство», – сказала мне потом по телефону.

Что сейчас там между ними я не в курсе, потому что сосредоточилась на учебе.

У меня началась начитка. Благо, ей выделили время в конце сентября, потому что мне скоро рожать, и в октябре сразу после появления на свет малыша было бы ездить на пары гораздо проблематичнее.

Группа у меня неплохая. Есть девчонки мои одногодки, а есть и намного старше. Даже мужчина тридцатилетний учится. Надо же.

Все умиляются моей беременности и жутко переживают, как же я буду справляться. Надо признать, я удивлена, что меня так тепло приняли. Думала, будут открыто осуждать, но нет. Может, конечно, что—то и говорят за спиной, но меня теперь это не волнует.

Я вообще стараюсь меньше думать о плохом. Хотя мысли о том, что прошлое может повториться еще время от времени возвращаются и отправляют ледяные волны по телу.

Я очень стараюсь не думать об этом, потому что у нас с Русланом вроде как все налаживается. Я больше не хочу ограждаться, когда он меня обнимает. Потому что все мое нутро требует обратного. Прижиматься к нему, целовать, отдавать все то, что я всегда к нему чувствовала.

И он это ощущает. Я вижу, как он стал улыбаться. Не сдержанно, а открыто. Как улыбался в свои четырнадцать лет, когда мы только познакомились.

А я умираю и воскресаю от этой его улыбки. И безумно хочу, чтобы всю жизнь теперь было только так.

— Привет, – громко произношу, заглядывая через лестницу наверх.

— О, Рус, твоя пришла. Привет, Дашуня, – взмахивает рукой Степан, напарник Руслана.

Руслан выглядывает сверху и соскочив со стремянки, спускается по ступеням.

— Привет, родная. Ты почему здесь? – с волнением всматривается в мое лицо.

Его «родная» звучит так по—особенному. Я всегда была для него только Дашей. Поэтому когда от него звучит «родная», во мне взрываются миллионы крошечных салютов.

Тянусь и чмокаю его в губы.

Руслан весь перепачкан, лицо тоже в извести, поэтому близко ко мне не подходит.

— Тётя Марина принесла пирог, а он остынет до твоего прихода. Поэтому я решила вас тут с ребятами угостить.

— Ооо, хоть кто—то о нас заботится, – звучит со стороны довольно.