Кондитерша с морковкиных выселок. Книга 1 - Ната Лакомка Страница 159

Поэтому-то я и замялась, не зная, что ответить, и надо ли что-то отвечать.

Марино отреагировал быстрее меня и схватил невесту за руку, разворачивая к себе лицом.

– Козима, прекрати, – сказал он строгим шёпотом.

Внушение не подействовало, потому что синьорина тут же разрыдалась. На мой взгляд – явно напоказ и наиграно.

– Кариссимо! Дорогой! – она упала ему на грудь, обвивая руками его шею и захлёбываясь слезами. – Ты ведь не оставишь меня? Я ведь ничего не сделала, правда? Я так тебя люблю! Ты мне обещал!..

– Конечно, не оставлю. Что ты ещё выдумала? – адвокат, обнял её за талию, старательно избегая смотреть на меня.

Боюсь, тут я испытала самое огромное разочарование в своей жизни. Хотя, чего я ждала? Что Марино Марини разорвёт помолвку с самой блестящей, богатой и знатной девушкой Сан-Годенцо,чтобы сделать предложение руки и сердца какой-то там вдове кондитера? Всемирной истории известно слишком мало Золушек, чтобы надеяться, что это может оказаться правдой в городке Сан-Годенцо пятнадцатого века. Да никто и не надеялся, вобщем-то.

Даже хорошо, что своими воплями Козима отвлекла своего жениха от расспросов по поводу моих родственников. У меня будет время разузнать об этом у Ветрувии.

– Простите… – начала я, чтобы вежливо попрощаться и уйти.

Но тут Козима с новой силой повисла на шее у Марино и закричала, так, что слышно было, наверное, и в Милане:

– Я всё понимаю, кариссимо! Мужчине трудно выдержать до свадьбы! Но не с этой же деревенщиной, милый?! Ты сам смеялся над ней! Что она живёт на морковкиных выселках!

– Успокойся! – на щеках у «кариссимы» появились два пунцовых пятна. – Я говорил…

Но остановить оскорблённую в лучших чувствах Козу было уже невозможно.

– Ты живёшь с ней! Ты заплатил ей пять тысяч! Да разве она столько стоит? – надрывалась она, и в нашу сторону потащились уже прохожие с соседних улиц и из переулков, таращась, как на выступление лучшей труппы Италии. – Кариссимо! Я ведь лучше её! Я чиста перед тобой, как слеза! Я хранила себя только для тебя! Ты же не променяешь меня на эту… перезрелую морковку?

– Морковка у вашего жениха, синьорина, – заявил кто-то из толпы. – Держали бы вы её крепче, чтобы другие не зарились!

Хохот грянул такой, что задрожали стёкла в богатом доме синьора Занхи.

Теперь покраснела и я. И подумала, что зря я тут смущалась перед Козой и пыталась быть вежливой. Люди вокруг хохотали, показывая на нас пальцами, но смутить Козиму было непросто.

– Она, наверное, околдовала тебя? – синьорина достала из-за корсажа ладанку на цепочке и попыталась прижать её к голове Марино, наклоняя его за шею, а он довольно вяло сопротивлялся. – Про неё все говорят, что ведьма!.. – выдала Козима очередную «новость».

После этого все мои угрызения совести окончательно испарились. И так как синьор адвокат продолжал обнимать свою Козу за талию, вполголоса уговаривая одуматься, я круто развернулась и пошла по улице.

Надо было сразу уйти, не прощаясь.

Люди передо мной расступались, и я постаралась пройти с гордо поднятой головой.

В толпе стояли сторож и Пеппино, секретарь.Оба таращились на меня, как и остальные. Причем, мальчишка – с явным злорадством. Я еле сдержалась, чтобы не сказать ему что-нибудь убийственное. Всё-таки, он – свидетель по сделке. Глупо с ним ссориться.