Унесенные морем - Бет О'Лири Страница 159

— Столовые приборы! – рявкает она.

Женщина подпрыгивает от неожиданности, и Лира тут же утаскивает ее куда-то.

— А я-то думала, это ты у нас специалист по запугиванию, – комментирует возникшая рядом со мной Марисса.

— Видела бы ты, как она «помогала» Пенни припарковать машину, когда мы приехали. Пенни буквально рыдала. И все же, – продолжаю я, глядя вслед Лире, – мне кажется, она таким образом пытается показать Зику, что скучала по нему. Все эти погребальные цветы, идеальные скатерти, расходы… Это большое, неуклюжее признание в любви.

— Он уже здесь? – спрашивает Марисса, бросая взгляд на дверь.

Мне не нужно оглядываться, чтобы понять, что Зика нет. У нас выработался своего рода инстинкт – безошибочно определять, где в наполненной людьми комнате находится второй из нас.

— Он нервничает, – признаюсь я, проверяя телефон. – Он пошел в сад, ненадолго уединиться.

— Может, и тебе…

— Ага, – киваю я, уже направляясь к выходу.

Это мы с Зиком тоже заметили: когда мы не вместе, связавшая нас невидимая нить словно натягивается, заставляя стремиться друг к другу. Мы почти не расставались с тех пор, как взялись за руки на парковке у телестудии. Он готовил мне пасту с трюфелями и пряный джекфрут, и еще все блюда, которые мы обсуждали на лодке, а я показала ему некоторые частички своей жизни – той, что была у меня до него: лучшую кофейню в Гилмуте, любимое место на пляже. Это было до умопомрачения прекрасно, хотя, как я и подозревала, без сложностей не обошлось.

Пенни старается изо всех сил. Если честно, мне трудно отделить ее реальные желания от чувства вины, стыда и стремления угодить людям, но она утверждает, что готова жить в настоящем, и я пытаюсь верить словам, а не решать за нее. Марисса права – я действительно нянчусь с ней, а в конечном итоге это ей совсем не помогло.

Я выхожу в сад и тут же вижу Зика: он стоит у пруда в центре сада, в костюмных брюках и шелковой сорочке, засунув руки в карманы и устремив взгляд на воду. Его кудри аккуратно уложены – на яхте я их такими никогда не видела. Образ для меня новый, но наклон головы знаком не хуже, чем мой собственный, – Зик размышляет, и руки в карманах наверняка нервно сжаты в кулаки.

— Привет, – шепчу я, подходя к нему сзади.

— Привет.

— Все хорошо?

— Гм, скоро будет.

— Она тебя обязательно полюбит, – тихо говорю я, вставая рядом с ним у кромки воды. – Даже если этого не произойдет прямо сейчас.

— Я боюсь все испортить, – шепчет он.

— Да я бы тебя на пушечный выстрел не подпустила к этой девочке, если бы думала, что ты все испортишь. – Поворачиваюсь к нему и целую в щеку. – Доверься хотя бы мне, раз уж в себя пока не веришь.

— Эй, вы двое, – доносится сзади дрожащий голос.

Мы одновременно оборачиваемся. К нам приближается Пенни, Мэй сидит у нее на бедре, нарядные босоножки с бабочками болтаются в воздухе. При виде Зика глаза Мэй округляются, и она устремляет на него любопытный взгляд.

— Привет, – говорит Зик, откашлявшись.

Я держу его за руку и чувствую, как он дрожит.

— Ты парень Лекси? – спрашивает Мэй.

— Ага, – отвечает он с улыбкой.

Внимательно рассмотрев его, Мэй заявляет:

— Ясно. Здорово.

— По меркам Мэй, это восторженный отзыв, – с вымученной улыбкой произносит Пенни, опуская дочь на землю.

Сейчас мы решили рассказать Мэй только об этом: остальное может подождать, пока мы все не будем готовы. И даже это ощущается как серьезный шаг.