Магия найденных вещей - Мэдди Доусон Страница 159

— Нет, нет. Это твое занятие, и ты сама все решай. И насчет шрифта тоже. Выбирай, что тебе нравится. Даю тебе полную свободу действий.

— Но я хочу, чтобы тебе было не все равно, – говорит она.

И вот тогда я понимаю, в чем дело. Мой отец никогда не высказывает своего мнения по поводу тех вещей, которые не касаются его напрямую. Я много лет наблюдала, как Мэгги пыталась привлечь его к обсуждению ковровых дорожек, горшков для цветов на крыльце, замене линолеума на кухне. Но ему все равно.

Поэтому я предлагаю свои варианты. Мы вместе просматриваем образцы шрифтов в интернете. Мне нравятся забавные дизайны с причудливыми загогулинами. Мэгги говорит чуть встревоженным голосом:

— Но… мне кажется, тут надо что-то построже, поэлегантнее. Может, сначала мы выберем платье, а потом уже будем решать, какой шрифт лучше всего соответствует духу всей свадьбы?

— То есть платье задает тон всему?

Что, правда?!

— Да, – отвечает она. – Я думаю, все должно быть в одном стиле. А ты сама как считаешь?

— Я согласна с тобой. Знаешь, Мэг, я так рада, что ты скоро приедешь. Ты мне подскажешь, о чем надо подумать и что надо учесть. Без тебя я не справлюсь.

— Я тоже рада. Надеюсь, ты уже составляешь список всех магазинов, куда нам надо пойти. Чтобы не метаться туда-сюда, выпучив глаза.

— Да, конечно.

— Безжалостный механизм свадебной индустрии, – констатирует Джад, когда я кладу трубку.

— Я очень надеюсь и молюсь всем богам, что мы подберем правильный шрифт, который не выбьется из стилистики, заданной свадебным платьем, – говорю я, и он смеется. Он готовит себе смузи из капусты с клубникой. Минут через десять он умчится в спортзал. Людям надо сбросить калории, набранные на праздниках. И Джад должен быть рядом – проследить, что старушки все делают правильно.

— Удивительно, что моя мама тоже не захотела приехать и убедиться, что все идет как положено.

— Нет, – говорю я. – Это было бы нарушение свадебного протокола. Мать жениха не участвует в подготовке торжественной части. Согласно всем правилам, освященным традицией, выражать свое мнение для нее в крайней степени неуместно.

Но, если по правде, это все очень мило и трогательно. Все так стараются ради меня, и я сама – да, это тоже приятно – все-таки заняла свое место в рядах невест. Пусть и слегка поздновато, но у меня появилась возможность приобщиться к великому торжеству бракосочетания.

И хоть ненадолго почувствовать себя королевой.

Мэгги приезжает в Нью-Йорк в середине февраля. В пятницу вечером, в одну из тех ясных холодных ночей, когда огни небоскребов Манхэттена сверкают, как драгоценные камни, на черном бархате неба.

Я встречаю ее на Пенсильванском вокзале. Я вижу, как она выходит из поезда, раньше, чем она замечает меня, и у меня есть возможность понаблюдать, как она идет по перрону с сосредоточенным, мрачным лицом, одетая в рыжевато-коричневый пуховик, черные брюки, теплые ботинки и клетчатый шарф. Идет, судорожно вцепившись в ручку чемодана, и настороженно смотрит на лица людей, словно боится, что кто-то из них сейчас набросится на нее и попытается ограбить. В ответ на мои вопросы она говорит, что поездка прошла нормально: да, кресло было удобным, а через проход от нее сидела очень приятная пара, которая все сокрушалась, что она, Мэгги, едет в Нью-Йорк только сейчас и не застала праздничную рождественскую суету на Пятой авеню. Высоченная елка перед Рокфеллер-центром – зрелище незабываемое.