Развод в 50. Муж полюбил другую - Алсу Караева,Ксения Нежная Страница 16

— Мурад позвонил, сказал, что отец отправил адвоката, — Ахмет проходит в комнату, кладет руку мне на плечо. — Я приехал, как только смог.

Он смотрит на адвоката:

— Моя мать ничего не будет подписывать без консультации с независимым юристом.

Адвокат Рамазана хмурится:

— Рамазан Ильдарович рассчитывал на быстрое разрешение вопроса.

— Уверен, что рассчитывал, — Ахмет усмехается, и в этой усмешке столько горечи. — Оставьте документы, мы их изучим и свяжемся с вами.

Адвокат переводит взгляд с Ахмета на меня, словно ожидая, что я возражу. Но я молчу, глядя на своего сына с внезапно нахлынувшей гордостью. Мой мальчик защищает меня.

— Хорошо, — наконец соглашается адвокат, вставая. — Но должен предупредить, что затягивание процесса не в ваших интересах.

— Это мы уже решим сами, — отрезает Ахмет, провожая его к двери.

Я остаюсь сидеть, глядя на папку с документами на столе. В них юридическое завершение тридцати лет моей жизни. Строчки, параграфы, цифры, которые должны определить, сколько стоят мои годы рядом с Рамазаном, моя любовь, моя преданность.

Из оцепенения меня выводит возвращение Ахмета. Он садится рядом, берёт мои руки в свои:

— Прости, мама, я не хотел врываться так. Но я знаю отца, он всегда пытается получить всё на своих условиях.

— Я рада, что ты приехал, — шепчу я, сжимая его пальцы. — Только не нужно было…

— Нужно, — твердо говорит он. — Папа нанял лучшего корпоративного юриста в городе. Он хочет, чтобы ты подписала эти бумаги и исчезла с его горизонта, чтобы ничего не мешало его новой жизни.

В голосе Ахмета столько горечи, что мне становится больно за него. Он всегда был ближе к отцу, чем остальные дети. Они часами могли обсуждать бизнес, политику, спорить о философии. Предательство Рамазана ударило и по нему тоже.

— Я уже созвонился с Тамерланом, — продолжает Ахмет. — Помнишь, мой однокурсник, который специализируется на семейном праве?

Киваю,вспоминая серьёзного молодого человека, который приходил к нам на семейные праздники. Рамазан ещё шутил, что из него выйдет хороший зять.

— Он приедет сегодня вечером, посмотрит документы, — Ахмет встаёт, проходит к окну. — Мама, ты должна получить справедливую долю. Всё, что отец построил, он построил с тобой, и…

— Ахмет, — мягко останавливаю его, — мне не нужны его деньги.

Сын резко поворачивается, его лицо искажается от гнева:

— Тебе не нужны, а ей? Этой… Зумрут? — имя он произносит с таким презрением, что мне становится не по себе. — Она рада будет получить всё, что создавалось тридцать лет!

Я встаю, подхожу к нему, кладу руку ему на плечо:

— Сынок, я не хочу, чтобы вы с братом оказались между мной и отцом. Это наше с ним дело.

Ахмет обнимает меня, и я слышу, как гулко бьется его сердце.

— Мама, когда мы с Маратом изучим документы, мы поймём, что делать дальше. Но обещай мне, что без консультации юриста ничего не подпишешь.

— Обещаю, — шепчу я, уткнувшись в его плечо. — А где Алина? Она не пришла с тобой?

— Нет, она дома с малышом, — он отстраняется, и на его лице появляется улыбка. — Алина передаёт тебе привет и говорит, что ты должна приехать к нам на выходные. Она приготовит твой любимый плов.

Тепло растекается по моей груди. Алина, жена Ахмета, всегда была внимательна ко мне. В отличие от жены Мурада, которая держалась вначале отстраненно, Алина сразу стала называть меня мамой и относилась как к родной.