Сумрачный ворон - Александра Дегтярь Страница 16

Я снова отрицательно покачал головой.

— Нет, ваша светлость. Судя по синякам, ее избили. Избили жестоко. Не удивлюсь, если на теле обнаружатся многочисленные свежие и старые следы побоев.

— Этого не может быть! — в голосе герцога прозвучало возмущение. — Ее супруг — человек с безупречной репутацией!

Я скептически приподнял правую бровь.

— Поверьте моему опыту, даже в кристально чистой воде могут скрываться темные омуты.

В этот момент в комнату вошел сухонький старичок с медицинским саквояжем в руках. Я предостерегающе поднял руку.

— Озвучивайте вслух все обнаруженные повреждения, лекарь.

Я делал это скорее для герцога Корвуса, надеясь, что чудовищная правда о случившемся с его дочерью, наконец, пробьется сквозь пелену благородных предрассудков.

Я деликатно отвернулся, пока эскулап копошился над ее светлостью. Краем глаза зацепил взглядом содержимое раскрытого саквояжа — змеиный клубок инструментов, от одного вида которых бросало в дрожь. "Как же хорошо, что в этом мире так мало дипломированных врачей! — С горечью подумал я. — Многие выживают на полях брани скорее вопреки их стараниям, нежели благодаря им".

Я достал из кармана блокнот, и привычно принялся фиксировать сказанное доктором.

— Обширная гематома на затылке, явно следствие падения. Вероятно, с высоты собственного роста ее светлости. Не исключено сотрясение мозга. На лице — багровые, переходящие в фиолетовый, гематомы, указывающие на удар, нанесенный дня два назад. Характерный отек подтверждает это.

— Каким образом были нанесены эти увечья? — ледяным тоном осведомился я у врача.

Тот замешкался, заерзал, словно пойманный на краже мальчишка. Я повторил свой вопрос, отчетливо чеканя каждое слово.

— Могу лишь предположить, что кула... кулаком...

Лицо герцога, до этого нахмуренное, мгновенно побелело, словно полотно.

— Дальше, — приказал я, уже зная, что услышу.

— На боках, груди и спине — россыпь гематом, по цвету — примерно двухдневной давности, — бесстрастно бубнил старик. — И… — он запнулся, словно слова застревалив горле. — Застарелые шрамы на спине… указывают на систематические порки плетьми.

Герцог, будто не веря своим ушам, приблизился к доктору. Сдавленные звуки говорили о том, что увиденное потрясло его до глубины души. В этот момент в комнату робко проскользнула женщина средних лет.

— Я повитуха, ваша светлость, — пояснила она, глядя на герцога. — У одной из ваших служанок приключилась беда. Я как раз уже собиралась домой, когда меня позвали.

— Дальше, — повторил я доктору, кивнув женщине.

— Но… — попытался возразить он, — дальше… непристойно.

— Пусть она осмотрит и опишет увиденное, — указал я на повитуху. — Думаю, дальше мы сами, ваша светлость, — обратился я с сочувствием к герцогу, но тот лишь отрицательно покачал головой.

Служанка подвинула ширму, закрывая от нас девушку, лежащую на кровати. Женщина вымыла руки и приступила к осмотру.

— Осмотрите бедра, — приказал я повитухе.

— Синяки, сэр, — ответила она, выполняя мой приказ.

— Какие? — уточнил я.

— Ужасные, сэр, — прошептала женщина, — словно от ремня.

С каждым словом отец Елены словно увядал, сгорая изнутри от невыносимого стыда. Герцог Корвус, с потухшим взором, пятился, пока не наткнулся на низенький столик и бессильно рухнул на него.