Измена. Не знала только я - Аника Зарян,Каролина Шевцова Страница 16

В конце концов, это я сегодня хоронил маму.

А она — хоть и любимую, но всего лишь свекровь.

Глава 6

Ночью мне снится детство.

Суббота — мамин выходной. Я снова девятилетний пацан. Только что вернулся из летнего лагеря, куда мама меня отправляла каждое лето.

Влетаю в подъезд нашей хрущевки, чтобы первым рассказать ей все-все новости — как я выиграл заплыв, как мы ходили в поход, как мне доверили вести творческий вечер с настоящим микрофоном, как вожатый сказал, что я молодец.

Я бегу пролёт за пролётом, представляя ее лицо, ее улыбку, ее гордость за меня.

Вбегаю в квартиру, бросаю в прихожей сумку, на ходу снимаю сандалии — и прямиком на кухню, а там чужие люди.

Ну, как — чужие.

Я о них почти всю жизнь знаю, но это не родственники, не соседи, не друзья. Семилетняя девочка по имени Вера и её собственный шофер.

А моя мама — её няня.

Ухаживает за ней, пока её богатые родители разъезжают по миру. Мама большую часть времени проводит с подопечной, а мне перепадают крохи её внимания и сувениры из разных стран, которые для меня привозят мамины работодатели.

Конечно, мне не хватает внимания мамы, но я понимаю, что это для нашего блага. Для моего будущего, как мама говорит. Она копит, чтобы я смог получить образование, выбиться в люди.

Она у меня и за маму, и за папу, которого я никогда не знал.

Вера сидит на табуретке. Руки на узком, приставленном к стене, столе — согнуты в локтях. Уложила на них голову и смотрит, не моргая, на старые посеревшие обои.

Щурюсь, изо всех сил подавляя растущее возмущение: ну и что, что они серые и местами отвалившиеся от стен, подумаешь! Не в этом счастье!

А потом замечаю, как по её бледным щекам катятся дорожки слез. И раздражение тут же исчезает. И на его место приходит очевидный вопрос:

— Что случилось?

До сих пор наши миры не пересекались.

Я не бывал в их роскошном доме в пригороде. Она, конечно же, никогда не появлялась в нашей усталой однушке на пересечении Бассейной и Московского.

— Мить, ты в комнату иди, — шепчет мама. — Иди, сынок, иди. Не задавай вопросов. Потом...

Потом, так потом.

С трудом отрываю взгляд от мелкой, плетусь в комнату и тут же заваливаюсь на раскладной диван-тахту, на которой мы с мамой спим — я у стены, она — с краю.

Утыкаюсь носом в щель между обивкой и стеной, поджимаю колени к животу и втягиваю полной грудью сухой, пыльный воздух.

И просыпаюсь в той же позе.

В холодном поту.

Пыль хрущевки всё ещё стоит комом в горле

Сажусь на кровати, отчаянно пытаясь вернуться в настоящее. Но сон был настолько реалистичным, что я будто по новой прожил ту субботу — мамин выходной и день, когда Вера Федотова вошла в мою жизнь.

Моя добрая девочка с грустными глазами.

О том, что случилось, мама мне рассказала тем же вечером, когда Вера и её шофер уехали. Её родители разбились по дороге из аэропорта.

Спешили к ней после очередной длительной поездки в Европу. Все трое — и они, и их личный водитель, который почему-то не справился с управлением — скончались на месте.

И Вера осталась сиротой.

Круглой.

Абсолютной сиротой.

У неё даже бабушек и дедушек не было, дядь, тёть, которые бы забрали её к себе.

Поэтому Веру ждал детский дом.

Но не дождался.

— Мить, пойми, я не смогу жить спокойно, зная, что моя Веруня одна мается в приютах.