Когда небо обращается в пепел - Нин Горман,Матье Гибе Страница 16

— Сука!

Джош замахивается кулаком, зрители изумленно вскрикивают – и он замирает, понимая, что собрался ударить беременную на глазах у всех. И под «всеми» следует понимать весь мир, если учесть, сколько телефонов сейчас снимают происходящее.

Я замечаю Веронику, которая проталкивается сквозь ряды студентов. Она готова броситься на Джоша, вцепиться ему в глотку, как питбуль, но сдерживается – ситуация развернулась в мою пользу.

— Вокруг не всегда будут свидетели, – цедит Джош. – А твоего рыцаря в сверкающих доспехах больше нет рядом, Скай.

— Я и без него справлюсь, Джош. Тебя уже привлекали за нападение на пожилого человека, а только что ты публично угрожал беременной. Если со мной что-то случится, ты станешь первым подозреваемым. Так что настоятельно советую забыть обо мне… и пойти обработать щеку, а то еще загноится, и морду окончательно перекосит.

— Пойдем, Скай, – вмешивается Вероника.

Она берет меня за руку и тянет прочь, подальше от мобильных, направленных на нас с Джошем. Я позволяю себя увести, но последние слова Джоша неотступно следуют за мной, потому что это горькая правда: Эша действительно здесь больше нет.

Мы останавливаемся перед машиной, Вероника так и не отпустила мою руку. А я и не заметила, сколько мы прошли.

— Скай, нельзя подвергать себя такому стрессу. Ты должна поберечь себя и ребенка, – говорит Вероника, открывая свой «приус».

Я сажусь в машину. Едва я опускаюсь на сиденье, как у меня вырывается вздох облегчения. Я и не подозревала, как напряжена. Ноги ватные, без Вероники я бы ни за что сама не дошла до парковки. Тем временем она заводит «приус» и выезжает из кампуса через ворота Сэмпл-гейт.

Я чувствую, как по щеке бежит слеза, за ней вторая. Вытираю их рукавом, но поток уже не остановить. В этих слезах нет никакого смысла, просто накрыло эмоциями и гормональным коктейлем. Эти слезы – знак моей победы над Джошем, над расставанием с Эшем, над родителями, отказавшимися от меня. Это слезы радости от того, что у меня есть такая подруга, как Вероника. А еще это слезы грусти и страха перед новой жизнью, которая все отчетливее вырисовывается передо мной.

Вероника гладит меня по волосам, продолжая вести машину.

— Так и подмывает вернуться, чтобы заставить его съесть собственные яйца, – ворчит она.

От ее прямодушия губы сами растягиваются в улыбке.

— А ты давай, соберись, иначе мисс Паркс мне голову оторвет.

— Мисс Паркс?

Вероника притормаживает у кафе, где нас ждет моя начальница в бесформенном лавандовом жилете, который сама связала. И надо сказать, что с закусочной мисс Паркс управляется куда лучше, чем со спицами.

От удивления поток слез иссякает: я быстренько вытираю последние, как маленькая девочка, которой стыдно плакать.

— Вероника, ты что? У нас нет времени на молочные коктейли, надо в клинику ехать.

— Я всего лишь выполняю приказы твоей начальницы. Даже не моей, но ты уж прости меня, дорогая, как-то не хочется с ней спорить.

Мисс Паркс садится в машину и пристегивается, не тратя время на церемонии. Когда я оборачиваюсь, чтобы спросить, что она здесь делает, она резко обрывает меня, даже не поздоровавшись:

— Я так полагаю, глаза у тебя красные не от конъюнктивита. Только не говори, что плакала из-за этого дуралея, который умотал на другой конец страны?