Укрощение мистера Уокера - Роза Лукас Страница 16

Я фыркаю и направляюсь к сцене.

Десять минут и два «Кровавых тампона» спустя я стою около сцены. Опускаю глаза на свою грудь. Может, лифчик с силиконовыми вставками был ошибкой? В этом плане у меня и так хватает природных данных. Вставки должны были придать мне игривости в тусклом свете лампы, а не заставить выглядеть вульгарно, как на каком-то секс-шоу.

Но уже поздно раздумывать об этом: группа приглашает меня на сцену, представляя в микрофон.

Я забираюсь по ступенькам, и солист протягивает мне электрогитару. В его взгляде светится сочувствие. Переход от джаза к ирландскому кантри – это тяжело.

— Спасибо, что отпускаете нас на перерыв, – улыбается он. – Они все ваши!

Выглядит он при этом отнюдь не плохо.

Я перекидываю ремень гитары через шею и чувствую, как скрутило живот.

Мама вытаскивает меня петь ее любимые ирландские песни на каждых похоронах и свадьбах с тех пор, как мне исполнилось восемь. Я с детства была знаменитой певицей Кейнов. Вот только публику обычно составляли старые ирландки, потирающие колени, а не чертовы кенсингтонские брокеры и юристы, для которых вечеринка – это выходные в Монако с бездонным ящиком шампанского на борту яхту. Эту публику удивить будет сложнее.

Джаз закончился уже довольно давно, и толпа начинает беспокоиться, пока я прочищаю горло.

— Извините, ребята, – говорю я в микрофон своим самым хриплым сценическим голосом. – Меня заставила мама. А мой брат платит за ваши напитки, так что придется вам отнестись ко мне благосклонно. Обещаю, предстоит послушать всего одну песню. Но, пожалуйста, не хлопайте, а то мама заставит меня продолжить.

Из толпы доносятся смешки и хлопки.

— И еще – я привыкла петь на похоронах, так что обычно моя аудитория – скорбящие и покойники.

Снова смех. Вот смешная девчонка. Теперь им тебя жаль, и они не выгонят тебя со сцены. А может, брат, оплачивавший напитки, сыграл свою роль.

Я начинаю бренчать на гитаре. Перебираю струны и пытаюсь создать атмосферу кельтского рока. Я выбрала бодрую ирландскую мелодию, которую переделала для электрогитары. Когда старые традиции встречаются с роком, получается довольно круто.

Темп быстрый, и публика начинает покачиваться в такт. Первый куплет – это что-то мощное. Здесь нужно выложиться по полной. От первой строчки зависит мой сценический успех. Если я не зажгу как Шинейд О’Коннор, все пойдет прахом.

Я делаю вдох и начинаю. Из толпы раздаются крики и свист.

Все получилось.

Претенциозный клуб в Кенсингтоне превращается в шумный ирландский паб. Кого я обманываю? Они всегда превращаются, независимо от того, как хорошо сидят костюмы на юристах и банкирах. Несколько чопорных типов из Челси пытаются исполнить на танцполе ирландский степ.

Толпа взрывается громкими аплодисментами, и я пою громче, яростно перебирая струны. Исполнение ирландской музыки напоминает интенсивную тренировку – я вся взмокла, пот струится по спине и груди.

Когда я на сцене, то полностью погружаюсь в процесс. Стоит получить от публики первую положительную реакцию, и я могу ехать на волне адреналина и владеть залом.

Эта песня длинная, около шести минут: традиционные ирландские всегда такие. К концу я устала, как после забега, а черные джинсы прилипли к телу.

— Спасибо, народ! – Я машу рукой в знак прощания.