Ставка на любовь - Ольга Дашкова Страница 16

— Иди в очередь, Семен, – сказала Лаврова.

— Я серьезно. Значит теперь так работаем? Сначала сама ни с кем, ни-ни, а потом московский приехал и сразу библиотека.

— Сема, ты придурок.

— Да? – он усмехнулся. – Спроси у Луня, он видел, как сидели там.

Лунев за его спиной сделал лицо человека, который рад что его упомянули.

— Это библиотека, Семен. Туда ходят Ингода, но тебе такого не понять.

— Ага. По вторникам. Оба. Случайно.

— Да.

— Лаврова, брось, – он сделал шаг к ней – не угрожающий, но и не нейтральный. – Я просто говорю: ты знаешь кто он и откуда. Такие сюда не приезжают просто так. У него там точно история какая-то. А ты – ты себя не бережешь вообще.

Последнее он сказал почти мягко. Хуже чем если бы орал. Дарина посмотрела на него долго.

— Ты за меня беспокоишься? – сказала без насмешки.

— Ну.

— Не надо, Семы. Я справляюсь.

— Лаврова…

— Семен. Все!

Пошла к раздаче. Сема смотрел ей вслед секунды три. Потом взгляд переехал – и нашел меня. Я стоял в трех метрах с подносом в руках.

Семен подошел. Лунев за ним, чуть сзади, на полшага, как всегда.

— Зор.

— Семен.

— Слышал?

— Часть.

— И?

Я посмотрел на него, он был на голову выше меня, спортивный, широкий в плечах. Стоял близко, чуть ближе, чем нужно для нейтрального разговора. Не угрожающе, но и не дружески.

— Что и?

— Что у тебя там с Лавровой.

— Ничего.

— Ничего – это библиотека каждый вторник?

— Я в библиотеке читаю. Это то, для чего она существует.

— Умный, – сказал Семен, но без злости. – Слушай, умный. Я не лезу в твои дела. Ты в мои не лезь.

— Лаврова твои дела?

Он помолчал секунду.

— Я просто говорю.

— Ты говоришь много, – сказал. – При ней – про папу в тюрьме. Сейчас – про библиотеку. Это называется по-другому.

Что-то в его лице изменилось. Не агрессия еще, а предшествующее ей. Тот момент, когда человек решает как реагировать.

— Ты вообще кто такой, – сказал он тихо, – чтобы мне говорить, как называется.

— Никто, – сказал. – Просто слышал.

Лунев за его спиной хмыкнул – тихо, себе под нос, но я услышал. И вот здесь что-то щелкнуло. Не в голове. Ниже. В том месте где накапливается все что долго держишь: отец с билетами, семь пропущенных, Кристина с дорогими духами которая переставила фотографию, Денис который сказал про маму вскользь с той небрежностью…

Почувствовал, как руки сами чуть сжались. Поднос в левой. Правая свободна. Семен это увидел – или почувствовал, люди чувствуют такие вещи. Он тоже чуть подобрался.

И тогда я вспомнил. Не решением – просто вспомнил. Вспышками, как всегда вспоминается.

Вечеринка у Громовых. Денис говорит что-то про маму с улыбкой, не ожидая что заденет. Я слышу и что-то внутри просто отпускает, как веревка которую держал слишком долго и пальцы уже не слушаются. Дальше вспышками: его лицо, хруст, кровь на костяшках – теплая, чужая. Чьи-то руки тянут меня назад.

Отец в машине, молчит всю дорогу. Хуже чем если бы орал. Денис с переломом. И дальше по наклонной. Разжал руку. Медленно. Специально. Выдохнул – тихо, чтобы никто не заметил. Посмотрел на Семена.

— Слушай, я не претендую на твою территорию. Мне это не нужно. Но Лаврова ни твоя территория, ни чья-то еще.

Семен смотрел на меня. Пытался понять, была там секунду назад угроза или ему показалось.

— Если хочешь разобраться, – сказал, – разберемся. Но потом неинтересно будет нам обоим.