Твоё сломанное чудовище - Евгения Ник Страница 160

— Я не помешал?

Отскакиваю от неё и сразу отворачиваюсь, утирая слёзы, чтобы он не видел меня такой жалкой.

* * *

Гости уезжают уже после полуночи.

Тая крепко спит, поэтому её одевают прямо спящую. Потом Слава бережно поднимает её на руки, идёт в прихожую, а Ира помогает ему обуться, придерживая за локоть. Они делают это так легко и привычно, будто делали тысячу раз.

Я стою в сторонке, привалившись к стене, и не могу отвести взгляд.

Семья. Не идеальная со слов Иры, тоже со своими взлётами и падениями, но настоящая.

Перевожу взгляд на Кима, он тоже смотрит на них как заворожённый. Почему-то мне кажется, что он думает о том же. Подхожу к нему, приобнимаю за локоть.

— Спасибо за вечер, – говорит Ира, когда они полностью одеты. – И за ужин. Ильма, ты чудо.

— Приходите ещё, – отвечаю, с улыбкой.

— Если позовёте, – подмигивает она.

— Обязательно, – толкает Ким.

Он закрывает за ними дверь и поворачивается ко мне. Делает глубокий вдох. Глубокий выдох. И его голос меняет окраску.

— Зай.

— Да?

Но больше ничего не говорит, только мотает головой, в два шага подходит ко мне и подхватывает на руки. Я взвизгиваю от неожиданности и крепче вжимаюсь в него.

— Ещё раз ты так сделаешь, и я прикую тебя наручниками к кровати.

— Я…

Он не даёт мне договорить – сразу врывается в мой рот поцелуем. Жадно, горячо, грубо. Так, что у меня воздух застревает в лёгких и всё, что мне остаётся это тихо постанывать.

Ставит меня в спальне у стены, вжимает в неё своим телом. Одну руку укладывает на талию, второй зарывается в волосы и тянет назад – так, что я запрокидываю голову, открываясь для его губ. И он сразу забирает то, что считает своим.

Меня.

Осколок двадцать девятый. Я ведь тебя просила

Зайка

Наверное, мы не должны этого делать. Ведь я всё ещё сержусь на него. А мириться при помощи секса – это неправильно.

Тогда что правильно?

— Ким… я ещё злюсь… – выдыхаю, но голос предательски дрожит от желания и предвкушения того, как грубо он сейчас меня возьмёт.

Аким зол. Очень. Просто хорошо держит себя в руках. Но я знаю, что в его голове снова и снова прокручивается та сцена: я с чемоданом на улице. Пусть нелепо, глупо, но пыталась сбежать.

— Злись, – хрипит, стягивая с меня футболку и отбрасывая её в сторону.

Он заводит руку мне за спину и одним движением расстёгивает лифчик. Бельё соскальзывает с груди, падает нам под ноги. Ким не двигается, просто смотрит. Темно, тяжело, так, что кожа начинает гореть, а тело покрывается испариной. И он это замечает. Проводит языком по губам, наклоняется и жадно обхватывает губами сосок, сильно втягивая. Я громко вскрикиваю, выгибаясь, и впиваюсь ногтями в его плечи. Не сдерживаюсь, веду вниз, оставляя ярко-красные полосы на коже. От моих царапин Ким только сильнее звереет. Крепче сжимает меня, кусает, а затем резко отстраняется, быстро расстёгивает пуговицу и ширинку на моих джинсах, стягивает их вместе с бельём до колен. Лишь на мгновение ловлю в его взгляде опасно вспыхнувшее пламя, а в следующую секунду уже стою лицом к стене и слышу шорох ткани. Он тоже освобождает себя от одежды.

— Руки на стену, – приказывает низко.

Я успеваю только упереться ладонями, как Аким надавливает мне на лопатку, заставляя прогнуться. Спина выгибается, попа подаётся назад, полностью открываясь ему. Чувствую себя невероятно уязвимой. Как же стыдно. И как же это туманит разум и заводит.