Директриса поневоле. Спасти академию - Адриана Вайс,Мария Минц Страница 166

Эта мысль кажется такой простой и такой… невероятной.

И я, к своему собственному удивлению, понимаю что не чувствую ни страха, ни сомнений. Только волнующий трепет.

Я действительно устала от бесконечной борьбы — за собственную жизнь, за жизнь этой бедной академии. Мне нужен был глоток свежего воздуха. И, кажется, Эдгар Рокхарт собирался мне его дать.

К тому же, я не видела его уже довольно давно – почти месяц. У него тоже, как я поняла, возникли неотложные дела. Война с Дракенхеймом разгорелась с новой силой.

Будто обозлившись на мой отказ, на то, что его настойчивость ни к чему не привела, он сосредоточился на Рокхарте. Попытался переманить у него поставщиков, пытался сорвать его поставки.

Так что, последние дни я часто ловиса себя на мысли, что мне не хватает его редкой усмешки, его несокрушимой уверенности, которое Рокхарт вселял в меня одним своим присутствием.

Так что, когда на следующий вечер к воротам академии подъезжает его карета – не простая, рабочая, а роскошная, лакированная, с гербами на дверцах и четверкой вороных лошадей, – меня колотит от волнения.

Это не просто обед в служебном домике. Это… что-то другое.

И от этого «другого» сердце сердце восторженно замирает.

Я сажусь внутрь, на мягкие бархатные сиденья. В карете пахнет кожей, дорогим деревом и его едва уловимым, терпким ароматом.

Он сидит напротив, и в полумраке его глаза кажутся темными, почти черными. Карета трогается, и мы едем в молчании, но это молчание – не неловкое, а какое-то… уютное, приятное. Гораздо более осмысленное, чем многие бестолковые разговоры.

— Вы сегодня прекрасно выглядите, госпожа ректор, — нарушает через некоторое время тишину Эдгар, и в его голосе я слышу знакомые теплые нотки.

— Спасибо, — выдыхаю я, чувствуя, как вспыхивают щеки.

Учитывая, что у меня было одно-единственное рабочее платье, Камилла как только услышала о том, что Рокхарт пригласил меня на встречу, загорелась и притащила мне все свои парадные наряды. Моих возражений она даже не слушала. Однако, благодаря ей, мне удалось выбратьдействительно замечательное легкое вечернее платье нежно-зеленого оттенка.

— Как ваши успехи? Я слышал, вы произвели фурор.

И меня прорывает. Я с восторгом рассказываю ему обо всем: о письмах от новых студентов, о предложениях от спонсоров, о том, как изменилась атмосфера в академии. Я говорю, и не могу остановиться, захлебываясь словами и эмоциями.

— …и все это – благодаря вам! — заканчиваю я свой пламенный монолог. — Без вас, Эдгар, ничего бы этого не было. Спасибо.

Он отмахивается, и его рука на мгновение касается моей.

— Это я вам обязан, — отвечает он тихо. — И дело не только в нашем сотрудничестве и снижении издержек производства.

Я сразу вспоминаю тот страшный день в шахте. Лицо Гилберта, искаженное ненавистью. Боль в глазах самого Эдгара.

— Что стало с Гилбертом? — решаюсь спросить я.

При упоминании этого имени лицо Эдгара на мгновение каменеет. Улыбка исчезает, и в его глазах снова появляется тот холодный, тяжелый блеск, который я видела в шахте.

— Я пытался быть… милосердным, — говорит он глухо, глядя в окно на проносящиеся мимо огни. — Из уважения к его отцу. Я не стал отдавать его под суд. Я просто… лишил его всего. Должности, денег, влияния. И приказал исчезнуть. Убраться из моих земель и никогда больше не появляться.