Магия найденных вещей - Мэдди Доусон Страница 166

— Отлично! – говорит Тенадж. – Часто тебе выдается возможность пройтись по Бруклинскому мосту в феврале?

— Сегодня – впервые в жизни, – отвечает Мэгги.

Они снова смеются. Честное слово, они точно пьяные. Мэгги рассказывает, как однажды, еще в университете, она напилась в хлам и забралась на крышу студенческого кафетерия со своими друзьями. А Тенадж рассказывает, как однажды курила прямо перед полицейским, но она его заколдовала, и он не оформил на нее протокол.

Две мои мамы, учинившие мелкое хулиганство. Ладно Тенадж. Я без труда представляю, как она курит, выдыхая дым чуть ли не в лицо полицейского… Вовсе не исключено, что я даже при этом присутствовала. Но Мэгги?! Я изумленно смотрю на нее.

— Мэгги, о чем ты думала?

— Что будет весело. И я спрыгнула с крыши. Надо сказать, это было одно из ярчайших событий во всей моей жизни.

— Да, побыть плохой девочкой иногда хорошо, – улыбается Тенадж. – К сожалению.

И они вновь заливаются смехом.

— Мне кажется, вы напились, пока я не смотрела, – говорю я. – И перед прогулкой по Бруклинскому мосту мне надо плотно поесть. Давайте где-нибудь сядем и пообедаем.

— Нет, лучше купим хот-догов на улице! – говорит Мэгги. – Всегда об этом мечтала.

И мы покупаем хот-доги, соленые крендельки и кока-колу в банках.

Тенадж встречается со мной взглядом и одаряет меня лучезарной улыбкой мощностью в тысячу ватт. Я знаю такую Тенадж. Теперь у нее все под контролем, она правит бал на пару с Вселенной.

Когда я вижу ее такой, мне хочется рассказать ей об Адаме. Мне хочется рассказать об Адаме им обеим. Хочется говорить о нем не умолкая! Просто произнести вслух его имя, рассказать о снежной буре и о наших с ним разговорах в тот вечер в баре. Как много он знал о любви. Какие чувства во мне пробудил. Я показала им бы Громео, который так и лежит в моей сумке.

Тенадж вопросительно склоняет голову набок. Она знает, что я хочу что-то сказать.

Мы идем через Кэдман-Плаза и спускаемся к набережной. Высокие арки Бруклинского моста обрамляют городской пейзаж. Я делаю глубокий вдох и молчу.

Мы прошли через мост и, как говорится, усталые, но довольные, расположились в крошечной неприметной пельменной в китайском квартале, подальше от шумных толп. Дело близится к вечеру, уже начинает смеркаться. Мы сидим в отдельной кабинке и пьем вино, как старые друзья.

— Выпьем за Бруклинский мост! – предлагает Тенадж.

— И за Фронси и Джада, вступающих в бурные коварные воды семейной жизни! – добавляет Мэгги.

— Да уж, воды коварные. – Тенадж многозначительно на меня смотрит.

— Тихо, вы двое, – перебиваю я. – Даже если вы были замужем за одним и тем же мужчиной, это еще не повод пугать невесту.

— Жаль, что меня никто не напугал, – задумчиво произносит Тенадж. – Я была замужем четыре раза…

— Четыре? – восклицаем мы с Мэгги в один голос, и я добавляю:

— Я знаю только о трех мужьях.

— Ну их было четыре, – отвечает Тенадж. – И с четвертого раза я все-таки поняла, что никогда больше не выйду замуж. Спасибо, но как-нибудь без меня.

— Я поняла это с первого раза, – говорит Мэгги.

Мы удивленно глядим на нее. Она отпивает вина, ставит бокал на стол и поджимает губы.

— Ладно, я все же скажу. Я собираюсь уйти от Роберта.

— Ох, Мэгги… – шепчет Тенадж.

— Ты правда решила уйти от папы? – спрашиваю я.