Осколки первой любви. Его наваждение - Лена Бонд Страница 169

Он замечает мой неприкрытый испуг и добавляет с дьявольской усмешкой:

— Не думай, что твой «отпуск» в доме в лесу продлится долго. – Он показывает кавычки пальцами в воздухе. – Развлекусь напоследок, а потом закопаю тебя там, где никто и никогда не найдет…

Кровь отливает от моего лица, словно ее всю разом выкачали. Чувствую, как холодеет кожа, как немеют кончики пальцев. Меня охватывает такой первобытный ужас, что я едва могу дышать.

Обреченно осознаю, что у меня совсем нет времени. Нужно что-то делать. Нужно тянуть время, чтобы у меня был хоть малейший шанс сбежать отсюда. Или чтобы меня нашли. Мама обязательно обратится в полицию. Или, может быть, Руслан… Если Вадим прав и Руслан действительно все еще что-то чувствует ко мне, может, он сможет меня найти?

Вадим встает со стула и медленно подходит к кровати. Я сжимаюсь всем телом, пытаюсь отодвинуться от него, но цепи не дают мне этого сделать. Садится на край, и матрас прогибается под его весом.

— Пожалуйста, не надо, – умоляю, когда его тяжелая рука ложится на мое бедро и отвратительно медленно скользит вверх.

— Я хотел трахнуть тебя еще тогда, – шепчет он, наклоняясь к моему уху. – Когда ты приехала на бой пять лет назад. Такая маленькая, испуганная… Хорошая девочка.

Его пальцы болезненно сжимают мое бедро, и я чувствую, как к горлу подкатывает тошнота. Паника окутывает меня удушающим облаком, а мозг лихорадочно ищет выход, пытается придумать хоть что-то, что остановит этот кошмар.

— Это бессмысленно! – выпаливаю я. – Пойми!

Вадим останавливает руку и вопросительно смотрит на меня, приподняв бровь.

— Ну трахнешь ты меня и убьешь, – продолжаю я, говоря первое, что приходит в голову, – но что ты сам получишь от этого? Моральное удовлетворение? Сомнительная компенсация за годы в тюрьме, согласись?

Он немного отстраняется, и я вижу, что заинтересовала его. В его глазах мелькает что-то новое – любопытство.

— Что ты имеешь в виду? – спрашивает он, слегка наклонив голову.

Я собираю всю свою волю в кулак и продолжаю:

— Ты ведь можешь потребовать выкуп у Руслана. Если он меня любит, как ты говоришь, то отдаст все, что ты попросишь, разве нет?

Я вижу, как меняется выражение его лица. Наружу прорываются другие темные качества – жадность, алчность. Именно то, на что я и рассчитывала.

— Так ты хотя бы останешься в плюсе, – добавляю я. – Я клянусь, что не стану заявлять на тебя в полицию.

Это откровенная ложь, и мы оба это знаем. Вадим не отпустит меня живой. Но я замечаю, что идея с выкупом ему нравится. Значит, я попала в точку. Если Руслан и Вадим будут вести переговоры, у меня будет время. Он не станет трогать и убивать меня прямо сейчас.

Я хватаюсь за эту надежду, как утопающий за соломинку.

Вадим ухмыляется и повторяет мои последние слова с издевательской интонацией:

— Не станешь заявлять, говоришь?

Он смотрит на меня долгим оценивающим взглядом, словно взвешивая все за и против. Наконец он резко встает с кровати:

— Ладно, пока живи.

Он разворачивается и идет к двери. Вадим выходит на улицу, и я слышу, как удаляются его шаги.

Только тогда я позволяю себе выдохнуть. Сердце все еще колотится как бешеное, руки дрожат, а по щекам текут слезы, которые я больше не могу сдерживать.

У меня есть время. Драгоценное время. И я должна использовать каждую секунду, чтобы найти способ выбраться отсюда.