Жена хозяина трущоб - Лика Семенова Страница 17

Марко поднялся из-за стола, и я замерла в ужасном ожидании. Но он снял пиджак, повесил на спинку стула. Остался в белоснежной хрустящей рубашке. И его странная уродливая голова казалась инородной, прилепленной. Он будто пытался нацепить чужую личину. Приличную. Мой муж пристально посмотрел на меня, но промолчал, тут же, отвернулся, взял свою рюмку и пошел куда-то в конец стола. Кажется, лично пить с каждым из гостей. Еще немного времени… И я уже не могла ответить: плохо это или хорошо. Я была измучена, будто не спала несколько дней.

Джинни отложила вилку, тронула под столом мою руку, сжала:

— Ты не забыла про Черную Деву? Не забудь, слышишь?

Я не сразу поняла, что она сказала:

— Что? — Потом опомнилась: — Да, помню. Но я не думаю, что он меня выпустит. Сейчас я в этом почти уверена.

Джинни напряглась:

— Что-то случилось, пока вы объезжали Кампанилу?

Я рассеянно покачала головой:

— Нет… Что еще может случиться? Все уже случилось. Не думаю, что может быть хуже, чем есть. Но я уже ни на что не надеюсь. — Я накрыла ее руку своей: — Если не будет вестей, просто думай, что у меня все хорошо. Так будет лучше.

Джинни в ужасе отшатнулась:

— Софи…

Я какое-то время молчала, слушая, как надрывается певица. Тетка Марикита заскакала на танцполе настоящим козлом, и ее впечатляющая грудь подпрыгивала в такт. Я вновь посмотрела на Джинни:

— И у тетки лучше ничего не спрашивай обо мне. Еще нажалуется. Не хватало, чтобы у тебя были неприятности.

Джинни нахмурилась:

— За что? За спрос? Брось. Он, конечно, — она замялась, понизила голос, — ублюдок… Но что такого ужасного, если спросить? Мы ведь подруги.

Я не ответила. Что тут отвечать? Да и Джинни сама все понимала. Какое-то время мы сидели молча. Я пила воду, глядя в собственную тарелку. Не решилась налить ничего покрепче, потому что кругом были глаза. Слишком много глаз. Подруга цедила вино и изредка что-то ела. Представлялось, что мы так много скажем друг другу напоследок… чтобы немножко хватило впрок. А на деле обеим было невыносимо. И слова куда-то делись.

Вдруг Джинни насторожилась, уставилась куда-то вдаль. Я проследила этот взгляд и увидела, что на танцполе завязалась драка.

— Что там случилось?

Джинни пожала плечами:

— Не знаю…

Я отчетливо различала белую рубашку своего мужа, стоящего поодаль, видела возню. Наконец, виновника скрутили. Двое мужиков заломили ему руки за спину и просто держали. Тот открывал рот — что-то говорил, но сюда не долетало ни звука, к тому же, все перекрывала громыхающая музыка.

Марко расстегнул манжеты своей рубашки, неторопливо закатывал рукава. И внутри все сжалось. Кажется, я поняла, что будет происходить. Прямо на свадьбе… Я не знала, кого держали. Помнила только тех, кого ко мне приставляли «хвостами». Этого не было. Кажется, совсем пацан. Идиот, что он сделал? Я хотела отвернуться, но смотрела, как привязанная — не могла глаза отвести. Марко приблизился, видно, что-то сказал. Тот ответил, задергался в чужих руках. Он казался таким беспомощным… И тогда последовал удар в живот… Еще один… Еще. Мой муж избивал его с какой-то чудовищной выучкой. Методично, резко. Наверняка сильно. И внутри все обрывалось, словно били меня. Да… у него не дрогнет рука. Я неоднократно видела, как он обращался с женщинами. У меня не было иллюзий.