Что скрывает Диана - Ася Лавринович Страница 17

— Тогда тебе нужно обратиться к моей маме, – резонно добавила я. – Я могу организовать только фан-клуб имени себя, правда, желающих нет. А вообще, у мамы уже есть такой, еще с нулевых. Можешь к нему присоединиться.

— Зря ты так все сразу в штыки… Я к тебе со всей душой. Всегда интересуюсь, как у тебя дела. И с днем рождения поздравляла. И на свой приглашала! – завелась вдруг Сырок. – В сентябре, в СНТ «Оптимист».

— Точно-точно, я все помню! – соглашалась я, желая, чтобы Сырок угомонилась. Но Кристина не собиралась умолкать.

— Между прочим, зря не приехала. Мы настоящий квест устроили. Сделали вылазку на заброшенную турбазу, она в нулевые работала, а потом выяснилось, что ее хозяин для отмыва бабок использовал. Отправились туда в ночи, страху натерпелись, просто ужас! Внутрь так и не попали. Думали, она совсем не жилая, а там вдруг одно окошко загорелось. Мы заорали, убежали… Но местечко клевое, двадцать километров от Александрова.

— Ага, – откликнулась я без особого энтузиазма.

Последнее, что мне хотелось бы в этой жизни, – совершить вылазку на заброшенную турбазу рядом с СНТ «Оптимист».

— И неужели ты не можешь допустить, что кто-то действительно хочет поинтересоваться, как твои дела? – Кристина, сама того не ведая, задела меня за живое. – К тому же почему бы нам не поболтать? Ты ботаник, и я ботаник. Мы, ботаники, должны держаться вместе!

Последнюю фразу Сырок произнесла слишком громко, привлекая к нам лишнее внимание.

— Хорошо учиться и быть ботаником не одно и то же, – зашипела я, интуитивно отодвигаясь по деревянной лавке от Сырка.

— Вообще-то, ботаник – это состояние души! – высокопарно произнесла Кристина, и за нашими спинами послышался сдавленный смешок.

В аудитории появился Леон, и я надеялась, что теперь Сырок свернет свою тираду о ботаниках, но она, ничуть не сбавляя громкости, произнесла:

— О, вот и твой ненаглядный появился! И что вы все в нем нашли? По-моему, у него слишком большая голова…

Это уже слишком! Артемьев мог нас услышать. Я вскочила со своего места и забрала с парты тетради. Хотела подняться выше, чтобы сидеть в одиночестве, но Леон вдруг перегородил мне путь, осторожно взял под локоть и повел за собой. Я немного растерялась. Артемьев усадил меня рядом и разложил на парте мои вещи. Выглядел он таким довольным, будто провел накануне самую лучшую в жизни ночь, а теперь просто хочет меня за это поблагодарить.

— Как ты после вчерашнего? – спросил Леон.

Я тут же в мелочах вспомнила свой полет в фойе. Звон приборов, потолок с нарядными люстрами, свое испорченное платье и растерянное лицо Никиты Миллера, который из-за меня едва не остался без штанов.

— Бывало и получше, но в целом пережить случившееся можно, – отозвалась я. Вопрос Леона прозвучал довольно участливо, без насмешки, и это меня приободрило.

— Я за тебя переживал, – сказал Леон, а я едва сдержалась от ехидной улыбки.

Впрочем, оказавшись рядом с Артемьевым, я почувствовала, что он снова имеет надо мной странную магическую власть. Под этим внимательным взглядом ехидничать быстро перехотелось. Я в ответ уставилась в его глаза с синим ободком и пушистыми ресницами, почему-то думая в этот момент о разговоре Леона и Кати Благовой на премьере.

— Правда, не стоит. Все в порядке, – заверила я, снова ожидая неладного. После такой учтивой подводки и Артемьев просто обязан попросить меня достать проходки на мероприятие. Но вместо просьбы Леон серьезно сказал: