100 килограмм На Двоих - Ольга Дашкова Страница 17

Тимофей долго молчал.

— Да. Влюбился. И до сих пор влюблен. И ненавижу себя за то, что мы тогда так по-идиотски начали. Если бы не этот дурацкий спор… Может, она бы нам поверила.

В этот момент у обоих одновременно завибрировали телефоны. Одинаковое сообщение. От одного и того же номера. Марина.

«Я беременна. Кто из вас отец – неизвестно. Мне от вас ничего не нужно. Ребенок будет только мой. Не ищите меня»

Тишина в зале стала оглушительной. Павел первым прочитал сообщение. Его лицо побелело, потом медленно налилось кровью. Он встал так резко, что стул с грохотом упал.

— Блядь… – выдохнул он. – Блядь, Тим… она беременна.

Тимофей уже стоял рядом, глядя на экран своего телефона. Руки у него дрожали впервые за очень много лет.

— Она беременна… от нас. От одного из нас. Или… – он не договорил.

Мужчины посмотрели друг на друга. В глазах обоих было одно и то же: страх, вина, ярость на самих себя и отчаянная, животная решимость.

— Мы едем, – сказал Павел. Голос был хриплым. – Прямо сейчас.

— Я за рулем, – коротко ответил Тимофей.

По дороге мужчины почти не разговаривали. Только один раз Павел тихо сказал:

— Если она нас прогонит… я все равно не уйду. Я не могу ее потерять. Не могу.

Тимофей кивнул, не отрывая глаз от дороги.

— Я тоже. Даже если ребенок не мой. Даже если она меня возненавидит. Я не могу без нее. Эти месяцы были… пустыми. Я думал, что просто хочу ее тело. А оказалось я хочу ее саму.

Приехали к дому Марины за сорок минут. Оба выскочили из машины одновременно. Подъезд был закрыт, но Павел просто нажал все кнопки домофона подряд, пока кто-то не открыл.

Они поднялись на этаж. Павел стучал в дверь кулаком. Тимофей стоял рядом, бледный, но решительный. Дверь открылась.

Марина стояла перед ними в домашнем халате. Лицо осунувшееся, глаза красные от слез. Она сильно похудела, но даже так она была невероятно красивой. Она посмотрела на них, сначала на Павла, потом на Тимофея. В глазах была боль, усталость и что-то еще. Что-то очень теплое и одновременно очень испуганное.

— Я же просила не искать меня, – тихо сказала она.

— Мы не могли, – хрипло ответил Павел. – Марина… мы получили твое сообщение.

Тимофей шагнул вперед.

— Мы не уйдем. Ни сегодня, ни завтра. Ни через месяц. Мы виноваты. Мы были идиотами. Этот спор… он был первым вечером. Мы оба были пьяные и глупые. А потом… потом ты стала для нас всем.

Марина молчала. Слезы снова потекли по ее щекам. Павел подошел ближе, прижался в виску Марины губами, Тимофей взял ее за руку.

— Я люблю тебя, – сказал Павел. Голос дрожал. – Я впервые в жизни говорю это женщине. Я люблю тебя. И мне все равно, чей это ребенок. Я хочу быть с тобой. Хочу быть отцом. Хочу каждое утро просыпаться рядом с тобой и твоим… нашим… ребенком.

Тимофей прижал руку Марины к своей щеке.

— Я тоже люблю тебя, Марина. Я думал, что никогда не смогу сказать это вслух. Но я люблю. Я готов на все. Я готов отказаться от всего, лишь бы ты позволила нам быть рядом.

Марина стояла и плакала. Она смотрела на двух сильных, гордых мужчин, которые признавались ей в любви.

— Вы… вы использовали меня, – прошептала она дрожащим голосом. – Вы спорили на меня. Как на вещь.

— Да, – честно ответил Павел. – И мы будем ненавидеть себя за это всю жизнь. Но мы изменились. Ты нас изменила. Пожалуйста… дай нам шанс. Не ради ребенка. Ради тебя. Ради нас троих.