Директриса поневоле. Спасти академию - Адриана Вайс,Мария Минц Страница 174

Мы с Эдгаром одновременно поворачиваемся к нему.

— С какими еще слухами?

— Ну… — он мнется, явно чувствуя себя не в своей тарелке. — Поговаривали, что госпожа Тьери… то есть, вы… — он кивает на меня, — …оскорбила при дворе кого-то очень влиятельного. Но дело очень быстро замяли, хотя слухи еще некоторое время продолжали ходить. Может, это оно?

И в этот момент меня накрывает.

Одно дело – отбиваться от напыщенного, предсказуемого в своей подлости бывшего мужа. Разбираться с продажными инспекторами. Восстанавливать академию. Это все – сложные, но понятные, земные проблемы.

И совсем другое – оказаться втянутой в какую-то мутную, смертельно опасную интригу с участием королевской семьи, о которой я неимею ни малейшего понятия!

Я даже не знаю, в чем суть конфликта!

За что меня так ненавидят, что посылают убивать элитных королевских магов?!

— Я… правда ничего не знаю! — качаю я головой, — А можно ли где-то об этом узнать подробней?

И тут в голове вспыхивает воспоминание. Тот самый первый, безумный день. Кабинет Исадора. И свиток с приговором. «За лжесвидетельство и обман доверия Совета». Может, это и есть первопричина? Может, та, другая Анна, дала показания против кого-то из королевской семьи, и ее обвинили во лжи?

От этой мысли у меня внутри все холодеет.

Одно дело – интриги Дракенхейма. Подлые, низкие, бесчестные, но, вместе с тем… понятные. Хоть примерно, но я осознавала что от него ждать. Дракенхейм хотел меня унизить, сломить, растоптать. Но не убить.

А этот… этот пришел именно за моей головой. Так что перед нами совершенно другой уровень опасности.

— Журналисты, — вдруг говорит Эдгар, вырывая меня из пучины ужаса.

— Что?

— Те газетчики, которых я нанимал для статей о вашей академии, — поясняет он. — Эти ищейки способны выкопать грязь столетней давности. Если в придворных кругах действительно был какой-то скандал, связанный с Анной Тьери, они его найдут. Я свяжусь с теми, за которых могу поручиться и дам им задание.

Я смотрю на него, и меня накрывает такая волна благодарности, что я едва не плачу. Эдгар не отмахнулся, не испугался, а тут же начал искать решение.

— Громвальд! — обращается он к подошедшему к нам магистру-протектору. — Восстанови контур. От этого типа он, конечно, не спасет. Но, по крайней мере, послужит сигнализацией.

Затем Эдгар берет меня под локоть.

— А теперь, — его голос становится мягче, — я провожу тебя до комнаты.

Мы идем по темным, гулким коридорам в полном молчании.

Меня все еще трясет. Его рука, крепко держащая мой локоть, – единственное, что не дает мне упасть.

Эдгард доводит меня до самой двери, дожидается, пока я ее открою.

Я понимаю, что сейчас он уйдет. И мысль о том, что я останусь одна, в этой темной, холодной комнате, после всего, что случилось, приводит меня в ужас.

— Эдгар… — шепчу я, и мой голос предательски дрожит. — Не уходи. Пожалуйста. Останься.

Он смотрит на меня, и в его суровых глазах я вижу такую нежность, такое сочувствие, что уменя перехватывает дыхание. Он осторожно, почти невесомо, касается моей щеки.

— Я вернусь, — говорит он тихо. — Обещаю. Но сначала я должен убедиться, что к тебе больше никто не прорвется. Я оставлю здесь охрану и лично проверю, чтобы безопасность была на высшем уровне.

Но, прежде чем уйти, его губы снова накрывают мои. И этот поцелуй, он совершенно другой, нежели был в карете.