Ты вариант - Аллен Дэви Страница 175

— Я не единственный игрок в команде, который ошибается, – холодным тоном отвечаю я, встречаясь с ним взглядом.

— Но последние игры показывают обратное.

— Откуда ты знаешь? Ты даже не ходишь на них, – резко бросаю я, и за столом воцаряется тишина.

Я чувствую, как мягкая рука сжимает мою ладонь под столом.

Даша.

Она не смотрит на меня, но поддерживает. От ее прикосновения мой пыл слегка остужается.

— Но это не значит, что я не слежу за твоими играми, – парирует отец, откладывая столовые приборы в сторону. – И у тебя большие проблемы с самодисциплиной.

— Ты сейчас как тренер говоришь или как отец? – злость почему-то подступает к горлу.

— Это вообще какое имеет отношение? – он фыркает.

— Прямое.

— Я говорю свое мнение, и ты сам знаешь свои ошибки.

Я тяжело вздыхаю, пытаясь успокоиться. Но, кажется, поздно. Механизм запущен, и я слетаю с тормозов.

— Ну, конечно, тебе легко говорить, ты же у нас самый крутой и всезнающий, Дмитрий Белов, звезда хоккея.

— Так, мальчики, давайте только не за праздничным столом, – просит мама, обращаясь к нам.

— Нет, Соня, – отец говорит негромко, но тоном, не терпящим вмешательства. – Марк, продолжай.

— Мне нечего тебе больше ответить, – решаю закончить этот разговор. Не хочу ничего говорить. Точно не здесь и не сейчас.

— Что, сказать нечего?

Я округляю глаза от неожиданного напора родителя.

— Есть, но не про твою честь.

— Как по-взрослому, сын, – он усмехается, складывая руки на груди. – Так хоккеисты себя не ведут.

— Зато сыновья ведут, – я направляю решительный взгляд на него. – Вот скажи, когда ты был последний раз на моих играх?

— Не думаю, что это имеет значение.

— Может, для тебя и нет, но для меня имеет, – его брови сходятся на переносице, и я продолжаю. – А я тебе скажу. Как только я перешел в молодежку. Больше тебя я не видел на трибунах. А знаешь почему?

— Я работал, – неуверенно отвечает он.

— Работал? Все время? Ха. Не поверю.

— Марк, прошу, – вмешивается Мишель, но меня уже не остановить.

— Потому что именно в молодежке я впервые стал проигрывать. Не знаю, как так получилось, но правда такова. И вместо того, чтобы поддерживать меня, что сделал ты? Ты перестал ходить на матчи. Знаешь, что говорили за спиной? – я яростно смотрю на отца. – Что великий Дмитрий Белов разочаровался в сыне и ему стыдно смотреть на него. И это преследовало меня повсюду, куда бы я ни шел. На сборах, на тренировках, на играх, да даже дома. Ты никогда не говорил со мной как с сыном, я для тебя всегда был хоккеистом, – не выдержав, я резко встаю. Отец, Андрей Владимирович и Макс встают следом. – Да даже сейчас, когда я уже два года нахожусь в профессиональной лиге, ты смотришь на меня до сих пор с разочарованием. Тебе стыдно, что я не могу привести команду к кубку, что я не лучший, что я не капитан.

Все слова вырываются у меня с такой легкостью, что я не успеваю следить за ними. Я перевожу дыхание, останавливаясь взглядом на взволнованных глазах Даши. Это девушка за последний месяц изменила меня и мои принципы. Я знаю, она поддерживает меня, поэтому единственная не вмешивается.

— Прости, что я не ты. Прости, что порчу твою репутацию, – бросаю я, сжимая челюсть. – Вот такой вот у тебя дерьмовый сын.

Я продолжаю смотреть на отца, ожидая ответа от него, но он открывает рот и снова закрывает, так и не решаясь что-то сказать. Его лицо не выражает ни одной эмоции. Что и требовалась доказать.