Магия найденных вещей - Мэдди Доусон Страница 175

— Хорошо, что хоть кто-то настроен оптимистично.

— Кстати, там внизу какой-то мужчина. Смотрит на это окно, его взгляд буквально приклеен.

— Это Джад.

— Нет, не Джад. Джад с бутоньеркой. А этот без бутоньерки.

— Наверное, Рассел. Он будет проводить церемонию.

— Нет… – Она задергивает занавеску. – Рассела я уже видела. Это кто-то другой. Под руку с пожилой дамой.

Раздается стук в дверь, а потом папин голос:

— Фронси? Фронси, уже пора выходить.

Тенадж открывает дверь, и я вижу, как папа растерянно моргает. Как забавно устроена жизнь. Я столько лет представляла себе этот миг: как они снова встретятся.

И вот этот миг наступил. Мне даже с кровати видно, как они глядят друг на друга и впитывают увиденное, прямо здесь и сейчас. Это действительно важный момент. Один из важнейших в жизни. Папа одет в свой лучший костюм, его волосы подстрижены почти под ноль, а лицо налилось красной краской. А Тенадж смотрит на него в упор и улыбается с искренней радостью.

— Э-э-э… – Папа замялся. – Здравствуй, Тенадж.

У него как-то странно дергается щека.

— Роберт! Давай заходи, будешь нам помогать, – приглашает Тенадж. – Я тут пытаюсь помочь нашей прекрасной растерянной дочери. Заходи, не стесняйся. Может быть, вместе мы сумеем до нее донести хоть частичку родительской мудрости.

— Я просто хотел уточнить, когда она уже спустится и выйдет замуж, – оправдывается он.

— Она еще думает.

— Почему ты не выходишь к гостям? – спрашивает у меня папа. – Погоди. Почему ты лежишь?

Он наверняка думает, что я капризная сумасбродка. Что я такая же, как Тенадж. Что мы безнадежны, и он умывает руки. Но, к моему изумлению, он улыбается. Потом подходит к изножью кровати, хватает меня за пятку и легонько покачивает мою ногу. На мне белые нейлоновые чулки. Я никогда не ношу нейлоновые чулки. Кто эта женщина, поселившаяся в моем теле, – женщина в белых чулках для невест?

— Я спущусь, когда соберусь с силами, – говорю я. – Мне надо подумать. Надо принять окончательное решение.

— Ты такая красивая в этом платье. Тебе очень идет подвенечный наряд. И разве ты уже не приняла окончательное решение? В смысле, это же Джад. Ты уже давно все решила. Сколько лет ты его знаешь!

— Роберт, – перебивает Тенадж, – вопрос о Джаде, возможно, слегка изменился. Раньше было: хороший ли он ей друг? А теперь стало: точно ли он тот человек, которого она будет любить до конца своих дней? Будет ли она счастлива с ним?

— И все же она согласилась выйти за него замуж, – настаивает ей папа. – Кстати, ты замечательно выглядишь. Совсем не меняешься с годами. Как Дориан Грей.

— Погоди, – удивляюсь я, – ты читал «Портрет Дориана Грея»?

— Фронси, я все-таки учился в школе.

— Однако я вся седая. – Тенадж накручивает на палец прядку волос.

— Но все равно выглядишь очень молодо, – говорит папа и вновь обращается ко мне: – Фронси, что с тобой, милая? Что происходит?

— Я думаю.

— Она думает.

Мое сердце колотится как сумасшедшее. Может быть, если бы я хорошенько поплакала, я бы сообразила, что нужно сделать. Я бы сумела унять это бешеное сердцебиение, сумела бы восстановить дыхание. Да, мне бы не помешало как следует выплакаться. Но если я сейчас разревусь, то мне придется выходить замуж с опухшими красными глазами и размазанным макияжем.