Кондитерша с морковкиных выселок. Книга 1 - Ната Лакомка Страница 179

– Вы хотели покончить жизнь самоубийством?! – миланский аудитор набожно перекрестился. – Синьора! Я немедленно должен сообщить об этом приходскому священнику! Вас на время отлучат от причастия, и вам необходимо назначить епитимью на усмотрение вашего духовного отца. Кто ваш духовный отец?..

– Э-э… я ещё его не завела, – сказала я, и прозвучало так, будто я говорю о собаке – завела или не завела щеночка. – Видите ли, мы только что переехали…

– Вы здесь уже несколько месяцев, – сделал синьор Банья-Ковалло внушение, – и прежде всего вам следовало позаботиться о том, чтобы подыскать духовного наставника. Кто, как не женщина, нуждается в мудром совете, который направит её по жизни?

– Д-да, вы совершенно правы… – я покаянно наклонила голову.

– Надеюсь, мы свободны? – мрачно спросила Ветрувия.

– Не совсем, – покачал головой аудитор. – Надо прояснить кое-какие моменты. Вы говорите, что тело не принадлежит Аполлинарии Фиоре, ваша свекровь – что это именно она…

– Ческа врёт, – грубо отрезала Ветрувия.

– Приведите остальное семейство, – велел аудитор охранникам.

Было слышно, как возмущается в коридоре синьора Ческа, как хнычут Миммо и Жутти, и как недоумённо ворчит тётушка Эа.

Когда их всех, плюс Пинуччо, завели в кабинет, Ветрувия упёрла кулаки в бока.

– Вы спятили, матушка? – заявила она ледяным тоном. – Какую Апо вы там увидели, хотела бы я знать?

– Это её юбка, – сварливо ответила Ческа, бросая на меня злобные взгляды. – Я помню, как она её штопала!

– Да у нас у всех юбки штопаные! – повысила голос Ветрувия, и я слегка удивилась, но порадовалась переменам – куда только делась робкая, запуганная женщина, которую я встретила на берегу озера. – Мы все штопаные-перештопанные! – Ветрувия схватила подол своей юбки и задрала чуть ли не к глазам свекрови, открыв во все красе сильные, крепкие ноги, нижнюю юбку с белоснежными кружевами, которую я у неё раньше не видела, и новые красные туфли. – Скажите уже, что вам завидно, что Апо подняла наше хозяйство! А у нас теперь и лошадь есть! И повозка! И счёт в банке, к вашему сведению! – Ветрувия разошлась не на шутку. – Мы скоро будем как пчёлы в меду роиться! А тут вы решили оболгать нашу Апо! Повторяю: вы спятили, что ли?!

Я заметила жадные взгляды Миммо и Жутти, которые так и ели глазами обновки Ветрувии. И ещё заметила, как пристально следит за всеми синьор Медовый кот. Вот он посмотрел на меня и улыбнулся, чуть склонив голову.

– Так что, это Аполлинария Фиоре или нет? – вежливо поинтересовался он у синьоры Чески и остальных. – Ваша невестка убеждена, что вы ошибаетесь…

– По правде сказать, я не уверен, что та… женщина – Апо, – сказал Пинуччо, запнувшись. – Там лица нет, а по тряпкам я ничего не понимаю. Вот это – Апо, – он указал на меня.

Ческа смерила его таким взглядом, что он поёжился.

– Ну а синьорины что скажут? – ещё вежливее спросил Банья-Ковалло у Миммо и Жутти.

Те переглянулись и боязливо попятились, когда Ческа уставилась на них.

– Мне тоже кажется, что та – не Апо…– почти шёпотом призналась Миммо и плаксиво протянула: – Матушка, простите…

– А я сомневаюсь, – быстро выпалила Жутти. – Вроде похожи, а вроде и нет…

– Вы что такое говорите!.. – загремела на них мать.

– Потише, синьора, прошу вас, – осадил её аудитор. – Что скажет уважаемая синьора? – он обратился к тётушке Эа. – Вы узнаёте Аполлинарию Фиоре?