След Чайки - Броня Сопилка Страница 179

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Фил коснулся её волос невесомым поцелуем.

– Впервые я нашел вашу дочь…

– Тогда ещё не вашу… – снова вклинилась Лина.

– …больше двух тысяч лет назад.

– Это я тебя нашла.

– А я убил…

– Я была ведьмой, помнишь?

– Неправда. Ты была святой.

– Святой? Я была полна скверны, я убивала всех вокруг…

– Ох, Лин, ты хоть знаешь, что тебя в том мире почитают до сих пор?!

– А?

– И правда, откуда тебе знать. Ты там почти богиня. Зато я – тёмный бог, твой антагонист.

– Что? – этот вопрос задало как минимум трое присутствующих.

– Но ведь ты не Пресветлый!.. – кажется, Лина была возмущена до глубины души. – Это же не ты, а он придумал способ воровать дар у людей, чтобы стать божественно сильным! И он же его реализовал, пусть и загребая жар чужими руками!

Только Фил грустно покачал головой.

– Я не он, ты права. Но я слишком далеко зашёл в своей мести. Боль от потери, осознание того, что я сам убил тебя, сводили меня с ума. Моя жизнь утратила весь смысл кроме жажды убийства, убийства того, кто повинен. В Мерцающие чертоги Пресветлого я ворвался чёрным ангелом мщения. «Букашка! Что ты можешь, ничтожество?!» – расхохотался колдун, ослепляя фальшивым солнечным ликом. Он не знал ещё, что со мной чистота твоей души, ставшая мне щитом, и мог ещё смеяться. Бой длился два дня и три ночи, и на исходе последней смешно ему не было. Вся Прометида полыхала зарницами, гром катился над землями, сотрясая их, достигая морей. Пресветлый так и не смог ранить меня. Я пронзил его чёрное сердце с первым рассветным лучом, но сияние утра тут же утонуло в излившейся из раны тьме. Осквернённая сила рекой хлынула прочь, меняя всё на своем пути.

А меня захлестнуло видением, я едва сам не захлебнулся от ужаса в потоке боли, злобы и ненависти, – в бледной тени, в воспринятых мной воспоминаниях чёрного мстителя.

Непостижимо отчаяние существа, напоенного отравленной силой и утратившего всякие цели. Осталась лишь ненавистьк себе, живущему, когда её – нет. К любому, живущему в мире, где нет её…

Мерцающие чертоги преобразились, из ослепительно белых став антрацитово-чёрными. Чёрные шипы проросли вокруг трона мёртвого бога, под стать богу живущему. Чёрные мерзкие духи носились вокруг и шептали «убивай, убей же… ещё, ешшчоооо, ты можжешшшшш»…

И тогда распахнулись чёрные врата, и ненавистный свет больно впился в глаза, полные злобной тьмы. Пришедшие букашки тащили белые полотна с её ликом…

Они посмели своими грязными лапами марать её черты!!!

Убиииить!!!

Но лик, сорвался со знамени, рванулся навстречу белой птицей, горьким криком, пронзительным плачем…

Мир перевернулся, вспыхнул болью, а из груди тёмного бога проросли антрацитовые шипы…

Я открыл глаза.

Вокруг царила потрясенная тишина, лишь где-то в нервном припадке билась муха.

– Вот так всё и было, спасибо Шимарису, – Шеннон мрачно кивнул мне. – Я свалился, отступив перед ликом погубленной мною святой Сигалин, и упал на шипы у собственного чёрного трона. Повезло.

– Мой бедный, – глаза Лины полнились слезами. Танни выглянула из её плеча, недовольно фыркнула, заискрив, и спряталась снова.

– Моя чистая и добрая девочка, – Фил погладил девушку по голове. – Ты всё ещё удивляешься тому, что я там Тёмный бог, а ты олицетворение Света?

– Но так нечестно, ты же убил мерзкого колдуна и обманщика.