Аленький злобочек - Светлана Нарватова Страница 18

Аленький цветочек все так же перекатывал в зубах паучью ножку, на “губах” его играла глупая улыбка. Глупая, потому что над бутоном неизвестно когда появились два стебелька до безумия напоминавшие глаза краба.

“Украшение не хуже сыпи”, – подумала Настя, пристраивая “аксессуар” в подмышку.

В общем, когда дверь оранжереи отворилась, батюшка даже попятился. А Настасья лишь глаза посильнее выпучила, да челку из-под губы сдула на грязный лоб – чтоб видно было, уработалась невестушка, мочи нет еще и с женихами здороваться.

– Э-э-э, – не сразу нашелся как представить сие чудо гордый отец, – Настасья, дочь моя… любимая.

На этом родительское красноречие иссякло.

– Ах, затейница какая! Все-то в саду хлопочет! – запела за плечом батюшки сваха, напрасно подававшая подопечной знаки пригладить вздыбленные волоса.

– Вижу-вижу, что не только красавица, но и хозяюшка знатная, – медовым медовым голосом пропел блеклый незнакомец, к которому Настя и присматриваться не стала – много чести.

Все трое морщили носы, но ни один не решился спросить, что за смрадный дух стоит в оранжерее.

“Хозяюшка” тоже почесала нос… о черенок мотыги и поприветствовала гостей:

– Доброго утра, Марфа Ивановна! А с кем это вы пожаловали?

– Кузьма Кузьмич, – поперек свахи протянул руку “медовый “ и препротивно задвигал черными усиками, будто таракан. – Очень рад знакомству-с.

Настасья сделала вид, что тянет руку для поцелуя и при этом чуть не прибила женишка мотыгой, но того это не остановило. Он как-то гуттаперчиво извернулся всем своим телом, чуть из сюртука не выскочил, но поцеловал-таки мокрыми губами кончики протянутых пальцев.

Настя внутренне скривилась, но виду не подала, жеманно захихикала, с дурнинкой, и сунула под нос галантному кавалеру аленький цветочек, пусть-ка в губы его зацелует, раз пошли такие нежности.

– А я вот парфюм уникальный для себя придумываю. Цветы для него подбираю. Нравится вам, Кузьма Кузьмич?

Всех четверых снова обдало смрадом, и Настасья поняла, что запах-то и взаправду идет от заморского подарка!

– Никогда ничего подобного не нюхивал-с! – и тут не растерялся жених. Ничем его не проймешь!

Зато батюшку с Марфой Ивановной еще как проняло, вон как переглядываются, только что телеграммы друг другу не шлют. И верно, едва Настя решила кавалера дожать, как вмешалась сваха.

– Ну вот познакомились, для первого раза и довольно. Пойдемте, Настасья Степановна, нальете мне стакан воды, уж больно жарко. А батюшке вашему с Кузьмой Кузьмичем, наверное, есть что обсудить, – и за мотыгу Настю невзначай так из оранжереи тянет.

Девушка поборола в себе желание черенок отпустить и полюбоваться Марфой Ивановной, барахтающейся в кусте жасмина (это уже слишком, да и жасмин жалко, еще маменька садила), покорно пошла следом.

Так они в дом и зашли, с мотыгой и аленьким цветочком. Инструмент Настя оставила в прихожей, а цветочек водрузила на стол перед гостевыми креслами в надежде, что долго нюхать сваха его не выдержит. Налила Марфе Ивановне воды из графина, подала смиренно.

– Ты, Настасья, чего это удумала? – угрожающе низким голосом протянула сваха, к воде не притронувшись. – Батюшку и меня позорить?!

Настя же страха не чувствовала, будто вместе с нежданным поцелуем куража какого-то набралась. Отбиваться получалось легко и весело, небылицы слетали с языка на одном дыхании.