Бойфренд в наследство - Линдси Левитт Страница 18

— У тебя найдется минутка? – Донна завела меня в фотостудию.

Отец менял там задние планы.

— Папа, ты можешь выйти и оставить нас одних? – спросила я.

Отец обиженно фыркнул:

— Мне до сих пор не верится, что Крэнстон учинил такое на поминках. Я уже подумываю пойти и разобраться с ним прямо сейчас.

Папа повторил эту угрозу уже в пятый раз. Какими бы добрыми ни были мои родители, они всегда относились к Виктору Крэнстону с предубеждением. И ненависть к этому человеку нередко затмевала их разум.

— Папа, не уходи из часовни. Ты только выйди из этой комнаты. Пожалуйста.

— Слушаюсь, босс, – отец опустил шторку. – Только давайте быстрей.

— Ну, что случилось? – спросила я у Донны, когда папа ушел.

— Две мои альпаки, Милтон и Кларабель, весь день сегодня грустили. Зря я рассказала им о Джиме. Он всегда приносил им угощения.

Я запомнила ее рассказ об альпаках – решила поделиться им позднее с Джеймсом. Он был помешан на одержимости Донны альпаками. Буквально зациклился на ней.

— А ты-то сама как?

— Ужасно. Я в полном раздрае.

По виду Донны этого не скажешь. Она выглядела в точности как всегда: костюмы разного цвета на каждый день недели (в субботу лавандовый – плевать на время года и поминки!), телесные колготки, грубоватые туфли, больше похожие на сабо, и волосы слишком агрессивного русого цвета, чтобы смотреться натуральными.

— Мне жаль. Я знаю, что вы с дедушкой были… неважно, кем вы были…

— Любовниками… Сходились и расходились последние девять лет. Давай называть вещи своими именами.

Фу, как грубо. Мы все понимали, что между Донной и дедушкой что-то было, но никто из нас никогда не говорил об этом вслух. Должно быть, потому что сам факт таких отношений отвратителен – дедушка старше Донны на двадцать лет, и он был ее начальником. А еще он был моим дедушкой.

— Извини, давай.

— Раз уж мы решили поговорить по-дружески, откровенно, давай обсудим часовню.

— Ты… тебя не устраивает, что дедушка отписал ее мне?

— Тебе семнадцать. Это никого не устраивает.

Я втянула в легкие воздух:

— Ничего себе…

— Ничего личного, Холли. Но сама посуди. Ты еще учишься в школе, у тебя есть другие обязанности и обязательства. Тебе недостает жизненного опыта; независимые подрядчики не станут воспринимать нас всерьез. Ты сейчас, по сути, начальница над своими родителями и…

— Я все это понимаю.

Донна вытянула губы в трубочку:

— То, что я испытываю сейчас, не имеет никакого значения. Какая разница, раз по закону ты теперь главная. Для меня сейчас важно только одно: мне бы не хотелось потерять эту работу.

Я улыбнулась:

— Донна, у тебя есть работа. И ты ее не потеряешь. Я не собираюсь ничего менять.

— Да? А поменять кое-что все же придется, – Донна наклонилась ближе. – Я просмотрела бухгалтерские книги. Все плохо.

У меня сжалось сердце: я гораздо охотнее обсудила бы с Донной ее отношения с дедушкой.

— Я в курсе. Дедушка все объяснил мне в письме.

Донна нахмурилась:

— Я разговаривала с банком. Джим должен около семидесяти тысяч долларов. У нас есть одиннадцать тысяч наличными, но он просрочил платежи за два последних месяца. Мы не сможем внести такую сумму до шарового платежа в марте. Но один финансист, с которым я проконсультировалась, сказал, что мы можем погасить часть долга и рефинансировать кредит, если докажем банку, что бизнес под управлением нового владельца приносит прибыль.