Слишком близко к тебе - Ана Сакру Страница 18

Но ко мне даже голову никто не поворачивает. Отец упрямо смотрит на сына, который от гнева уже красными пятнами пошел.

— А в чем сложность? – продавливает свое Назар Егорович, – Я не говорю про все время, но если расписание совпадает. Объясни.

— Да ни в чем. Я ей что? Нянька?! Может мне ее еще и на пары за руку водить, и в компанию свою притащить?

— Не утрируй. Завелся, – отмахивается от него отец, – Ладно, это ближе к сентябрю решим. Пока остынь. И кстати, – хмыкает, – Насчет компании я был бы не против. Малине новый круг общения не помешает, почему нет. И ты мог бы оказать ей протекцию в универе. Тебя уже знают, ты заканчиваешь, играешь в команде, а она – только первый курс. Если ты проследишь, чтобы у нее не было проблем, я был бы благодарен, сын.

Эмиль шумно тянет воздух носом, смотря куда-то за спину отцу. Под столом его нога рядом с моей начинает быстро дергаться. Кошусь на него, в ожидании, когда заметит. Через секунду срабатывает. Поворачивает голову и ловит мой взгляд. Карие глаза от злости почти черные, будто неживые.

— Не надо мне ничего, не слушай, – артикулирую ему бесшумно.

— Заступница, на хер иди, – беззвучно выдает он и снова поворачивается к отцу.

— Если это все, я пойду. Мне с Гордеем встретиться надо, – громко сообщает на всю столовую и резко поднимается из-за стола.

— Что так рано? – спрашивает Назар Егорович.

— Тренировка.

— Домой сегодня придешь?

— Не знаю. Позвоню.

— Ты помнишь, что в понедельник в офис? – бросает Караев- старший в спину сыну, когда он уже практически выходит из комнаты.

— Я даже помню, что в воскресенье вечером надо забрать и привезти твоих дочерей.

10. Малина

После завтрака Назар Егорович отвозит нас с мамой в нашу квартиру и оставляет там, а сам уезжает по делам, обещая вернуться через пару часов. К тому моменту как раз уже должны прибыть грузчики, а нанятые помощники все упаковать.

Мама, неестественно оживленная, начинает носиться по квартире, обклеивая все стикерами с пометками и сама собирать все самое ценное.

— Маль, ну что ты ворон считаешь? Через полчаса уже придут упаковывать, комнату свою разбери!

А я, если честно, переступила порог нашего дома и как-то онемела. Не в плане речи. Душой.

Только сейчас до конца осознала, насколько круто меняется моя жизнь за какие-то сутки!

В прошлый раз похожие ощущения я ловила год назад, когда умерла бабушка. Сразу после похорон мама вот точно так же носилась по нашему с бабушкой дому и деятельно размышляла, что продавать, что забирать, а что можно оставить за ненадобностью будущим владельцам – пусть выкидывают сами. Или пользуются. Как захотят.

А у меня даже плакать сил не было тогда. Я не представляла свою новую жизнь рядом с мамой, которую видела в лучшем случае раз в пару месяцев, не хотела уезжать с ней в Москву. Вообще ничего не хотела, кроме как лечь на бабушкину кровать, свернуться калачиком и плакать. Но мама не из тех людей, кто дает такую возможность. Иногда мне кажется, что ей просто страшно остановиться и оглядеться вокруг. Почувствовать, пустить чуть глубже в себя. Она словно та стрекоза, упорно отрицающая, что рано или поздно ее лето может кончиться.

Медленно бреду в свою комнату. Останавливаюсь на пороге, думая с чего бы начать. Мамина квартира так до конца и не стала полностью моей, но я не могу сказать, что мне было здесь плохо. Нормально. Иногда даже очень комфортно и хорошо.