Я тебя чувствую - Валентина Торкья Страница 18

Секси. Суперсекси.

Неудивительно, что девушки находят меня интересным.

Я и сам нахожу себя интересным.

И потом, эта моя нечувствительность к боли.

Наверное, я кажусь им непобедимым.

Этакий супергерой.

Я выдавливаю на ладонь лосьон после бритья и продолжаю рассматривать свое отражение в зеркале.

Это я, Эдоардо Маркони.

Неистребимый.

А потом вдруг появляется она. Нет, я не ненавижу ее. Она не более, чем писк на моем радаре, но…

После того, как она дала мне в нос, все изменилось.

У меня все то же лицо. Все те же результаты анализов.

И нечувствительность к боли никуда не делась.

Но от ее удара мне было больно.

И в сарае тоже. Я почувствовал, как она толкнула меня плечом.

Почувствовал что-то вроде дрожи.

Я так сосредоточился на своих ощущениях, что не задал ей самого очевидного вопроса: зачем прятать скрипку в школе? Думаю, ее наказали за отстранение от занятий. Ну, или что-то в этом роде. Но почему она решила устроить тайник в школе?

Когда я увидел, как она пробирается в сарай, я стал следить за ней, потому что хотел узнать, что она задумала. И еще потому, что хотел пригласить ее поиграть на вечеринке, которую затеяла мама. А в итоге… Выставил себя каким-то идиотом с этим дурацким мочевым пузырем.

Из-за двери ванной доносится приглушенный голос отца:

— Эдоардо? Ты готов? Все хорошо?

Обычно по утрам я моюсь и одеваюсь за восемнадцать минут. Стоит мне провести в ванной хоть одну лишнюю секунду, у отца срабатывает внутренний сигнал тревоги и он тут же предполагает самое худшее. Что я поскользнулся на подстриженном ногте или утонул в ванной… Это невыносимо. Я подтверждаю, что жив и готов и что мы можем ехать в школу.

Отец, как обычно, высаживает меня перед автобусной остановкой, позволяя пройти последние несколько метров самостоятельно. Это договор, который мы заключили после того, как я пошел в среднюю школу. И надо сказать, отец его еще ни разу не нарушил.

Впрочем, сегодня я бы предпочел, чтобы он проводил меня до самого класса.

— Привет, Сузи, – шепчу я, подходя к Сузанне, которая привязывает велосипед, встав аккурат между мной и лестницей.

Она бросила рюкзак у ног, мне видны только ее легкое пальто и спутанные светлые волосы. Но, услышав мой голос, она вскакивает, как будто я подсунул ей под пальто змею. И тут же переходит в оборону:

— Эдо, мне жаль, что так вышло… Я никогда не говорила Авроре…

— Да, это было очень глупо, – вставляю я. – И в то же время очень мило. Она ведь сделала это для тебя.

У меня только одно желание – поскорее смыться. Я не готов в такую рань выслушивать ее причитания. Я поздоровался только из вежливости. И теперь пытаюсь протиснуться к лестнице.

— Она так странно на все реагирует. Не знаю, что на нее находит.

— Не переживай, Сузи, я знаю, что ты ни при чем.

Сузанна кивает и уже хочет вцепиться в мою руку, как она делала еще несколько дней назад, когда мы были вместе. Но останавливает себя. И краснеет. Мы больше не вместе.

— Знаешь, мать не хочет оплачивать ей уроки в музыкальной школе из-за того, что ее отстранили от занятий… Так что я теперь еще и виноватой себя чувствую.

Я замираю. А вот это уже интересно.

Я быстро соображаю, что две лучше, чем одна, и что Сузанна – мой ключ к Авроре.

И говорю, будто мимоходом:

— Я думал позвать тебя поиграть на вечеринке, которую устраивает моя мать по случаю запуска рекламной кампании для нового бренда. Можешь взять с собой Аврору. Вам хорошо заплатят. У нее будут деньги на музыкальную школу, а ты… избавишься от чувства вины.