Развод в 45. Прямой эфир окончен - Виолетта Весна Страница 18

Сумма не удивила. Я сама составляла сметы, только раньше окончательное решение принимал Сергей.

— Девяносто тысяч вношу после договора. Больше до урегулирования с работодателем и первой компенсации не могу.

— Остальное — риск студии, — сказала Жанна. — Деньги и работа команды. Если появляется доход от пилота или контракт на продолжение, сначала возвращаем подтверждённые производственные расходы, потом делим по согласованной модели. Если дохода нет, мы не требуем с вас остаток как личный долг. Но второй выпуск бесплатно не снимаем.

— Формат и название остаются у меня.

— Если это будет записано, — ответил Андрей. — Студия получает право произвести и показать пилот в своём портфолио после релиза. Исходники храним у нас, использование личных фрагментов согласуем отдельно.

— Финальный монтаж?

— Обсудим право согласования. Абсолютное вето на всё делает производство неуправляемым.

— Абсолютное право студии делает неуправляемой мою жизнь.

— Поэтому и нужен договор, а не доверие после одного кофе.

Жанна посмотрела сначала на него, потом на меня.

— Хорошо. Права вы способны обсуждать ещё два часа. Сначала выясним, есть ли у проекта лицо.

Я листнула таблицу.

— Вести может журналистка с опытом интервью. У меня есть три кандидатуры из профессиональной среды.

— Они знают, что кандидатуры? — спросил Андрей.

— Нет. Поэтому имён в заявке нет.

— Известная ведущая добавит минимум двести тысяч и может запросить долю, — сказала Жанна. — Неизвестную придётся отдельно объяснять зрителю. Почему не вы?

— Я автор и продюсер.

— Это должности. Вопрос был другой.

Я посмотрела на Андрея. Он не помог.

— Я не работала ведущей.

— Вас уже увидели в кадре, — сказал он. — И поверили одной фразе больше, чем подготовленному заявлению канала.

— Потому что фраза была про мой развод. Это не квалификация.

— Согласен. Поэтому сделаем тест.

Он отвёл меня во второй павильон. Техник включил два прибора мягкого света и поставил высокий стул на отметку. Камера стояла в четырёх метрах, рядом — монитор, повёрнутый к Андрею. Мне закрепили петличку и проверили уровень.

— Весь тест записываем для внутреннего просмотра, храним семь дней, наружу не передаём, — сказал техник. — Это есть в форме, которую вы подписали. Подтверждаете?

— Подтверждаю.

Меня попросили прочитать первые тридцать секунд заявки.

Суфлёра не было. Текст я знала.

— «После точки» — это истории женщин, которые после жизненного разрыва…

— Стоп, — сказал Андрей.

— Что со звуком?

— Со звуком нормально. Вы смотрите на монитор.

— Я проверяю кадр.

— Вы внутри кадра. Смотрите в объектив.

Я начала снова. На словах «первый шаг» услышала, как голос стал ниже: так я обозначила бы ведущему серьёзную мысль, если бы писала ремарку. Руки лежали на коленях слишком ровно. Я убрала их, тут же поняла, что не знаю куда, и взялась за край стула.

— Стоп, — повторил Андрей.

— Я успела сказать два предложения.

— Оба правильные. Ни одного вашего.

— Я сама их написала.

— В этом и проблема. Вы редактируете себя раньше, чем говорите.

Жанна стояла у монитора, скрестив руки.

— Спросите её без текста.

Андрей подошёл ближе к камере, но остался за объективом.

— Что вы сделали утром восьмого сентября?

— Проверила личные счета, документы и доступы.

— Почему?

— Потому что не знала, что Сергей успел решить без меня.