Чужие под одной фамилией - Александра Новикова Страница 180

— Послушайте! — выкрикнула я, перекрывая гул голосов, голос сорвался на хрип, но я заставила себя продолжать. — Костюмы весят тонну. Вы сами хотите их таскать?

— Уж лучше мы сами, чем подпустим к нашим детям такого помощника! — выплюнула мама одной из младших девочек, и её слова поддержали остальные.

— Он не подойдёт к ним! Вообще! — я почти кричала, сглатывая горький ком в горле. — Он будет в другом конце поезда, в другом крыле гостиницы. Он не посмотрит в сторону ваших дочерей.

Мамы переглядывались с нескрываемым скепсисом. Эта стена непонимания была абсолютно непробиваемой, словно я пыталась прошибить лбом гранитный монолит. Я выпрямилась. Страх никуда не ушёл, он продолжал ледяными иглами колоть под рёбрами, но на его место пришла холодная, отчаянная решимость. Посмотрела прямо на Эльвиру, которая испуганно переводила взгляд с родительниц на свою лучшую ученицу, будто искала в нас хоть каплю здравого смысла.

— Хорошо, — тихо, но отчётливо произнесла я. — Если Ян не едет... значит, и я не еду.

Тишина стала звенящей, почти болезненной. Эльвира побледнела, её губы дрогнули, а пальцы сжались на журнале.

— Ника, что ты такое говоришь? У нас семь номеров, ты солируешь в четырёх! Поезд через пять дней, билеты куплены, взносы оплачены! У нас нет замены на твои партии!

— Мне плевать, — отрезала я, хотя сердце было готово выпрыгнуть из груди. — Вы не верите мне, называете моего мужа монстром. Я никуда не поеду без него. Либо мы едем вдвоём, либо коллектив едет без солистки.

Мамы взорвались с новой силой, и их крики слились в единый фронт негодования:

— Это шантаж!

— Какая наглость! Ты подставляешь всю группу, все столько готовились!

— Эльвира, вы это слышите?! Она же просто издевается над нами!

Хореограф схватилась за голову, запуская пальцы в безупречную причёску. Она понимала, что без меня поездка — это гарантированный провал. Гран-при, на который она рассчитывала всей душой, уплывёт из рук к конкурентам, а огромные деньги за костюмы и билеты будут выброшены на ветер. Заменить меня за такой срок было физически невозможно — никто не знал моих партий на нужном уровне.

— Ника, одумайся... — прошептала Эльвира, глядя на меня.

В её глазах боролся страх перед родительским комитетом и ужас перед крахом. Развернувшись, я вылетела в пустой школьный коридор, и эхо моих шагов по кафелю звучало как удары молота. В висках стучало, сзади послышался быстрый перестук каблуков и раздражённый окрик тёти Светы, но Лера не остановилась.

— Ника! — она схватила меня за локоть, заставляя обернуться, и её пальцы сквозь ткань кофты показались мне обжигающе горячими. — Ты как?

Я посмотрела на неё сквозь пелену слёз, которые мешали сфокусироваться на её лице. Лера выглядела растерянной и злой одновременно, её брови были сдвинуты к переносице, а в глазах читалось непонимание.

— Нормально, — бросила я, хотя меня колотило мелкой дрожью, которую невозможно было скрыть. — Лер, прости. Знаю, что подставила всех. И тебя, и группу... Но я не поеду без Яна. Просто не могу.

Я отвернулась, не в силах выносить её взгляд, который сейчас казался мне слишком тяжёлым, слишком правильным. Из-за закрытых дверей зала доносился приглушённый гул — мамы продолжали ругаться. Десять минут мы стояли в этом удушающем молчании. Лера залипала в пол, носком кроссовка, изучая трещины на плитке, я — в грязное окно, смотря на бледную, равнодушную Луну, висевшую над тёмными крышами города. Наконец дверь распахнулась. Эльвира медленно подошла к нам, сложив руки на груди.