Танец с огнем - Весела Костадинова Страница 182

Когда изображение вернулось, в кадре была женщина. На её голову был накинут старый грязный мешок.

— Какая ты милая… — прошептал металлический голос. Чья-то рука грубо залезла между её ног. Женщина кричала, захлёбывалась рыданиями, умоляла. За её спиной, привязанная к кровати, плакала маленькая девочка.

— Хочешь, чтобы вместо тебя была дочь? — спокойно спросил все тот же голос.

— Нет! Нет! Нет! — женщина зашлась в истерике, тело сотрясалось от рыданий. Где-то совсем рядом низко рычал мужчина — его крики были приглушены, но полны животной ярости. Однако всё внимание камеры было приковано к женщине.

На её оголённой груди, покрасневшей от щипков и укусов. На раздвинутых бёдрах, которые удерживали две фигуры в масках. На её плаче, переходящем в хрипы. На крови, медленно стекающей по внутренней стороне бедра.

— Смотри… Яров, смотри… — насмешливо приказал голос.

— Пожалуйста… не надо… я всё сделаю… только не надо…

Но они не слушали.

Один из насильников расстегнул штаны и с силой вошёл в неё одним резким толчком. Женщина закричала так, что голос сорвался. Её тело дёргалось в такт жестоким толчкам. Маска на лице тяжело дышала, рыча от удовольствия. Второй продолжал мять и щипать её грудь, третий держал её за горло, не давая вырваться.

— Смотри… — снова приказал металлический голос.

Ярова силой повернули лицом к происходящему. Он рычал, рвался, бился, как бешеный зверь, но его крепко держали за волосы и руки.

Женщина уже почти не кричала — только хрипела и всхлипывала. Её ноги мелко дрожали, по бедру текла кровь. Тело дёргалось от каждого грубого толчка. Второй. Третий. Четвертый.

Женщина уже почти не двигалась. Только поджала обнажённые ноги к животу, дрожа всем телом.

— Кому отрезать пальчик, а? — снова раздался тот же спокойный, ледяной голос. — Тебе, друг? Или ей? А может… крохе? Такой маленький, аккуратный пальчик…

— Не трогай… — прохрипел Яров, голос его сорвался. — Не смей… Не трогай их…

— Раньше надо было думать, Леша… раньше…. Какая милая кроха…

Лицо девочки, залитое слезами. Красивое, нежное.

— Не смей! — Яров уже выл.

— Тогда тебе….

На камеру брызнули капли крови.

— Тащите его вниз…. Сломайте ноги…

Размытые, дёргающиеся кадры. Снова чья-то рука небрежно вытерла объектив, размазав кровь по линзе.

— Я тебя достану, мразь!!! — крик Ярова оборвался диким рёвом боли и хрустом ломаемых костей.

— Нет… ты не достанешь, — спокойно ответил голос. — Ты сдохнешь. А я… я скоро женюсь. Красивый голос у моей невесты, правда? И сама она красавица, не хуже твоей. И у меня будет нормальная семья… дети...

— Ты сдохнешь… — уже не крик, а стон, полный невыносимой боли.

— А теперь — последний квест, Лёша. Ты внизу. Твои шлюшки — наверху. Как думаешь, кто будет быстрее? Ты… или огонь?

Перед камерой всё вспыхнуло ярко-оранжевым. Запись на мгновение ослепила.

Они вышли. Все четверо. Кроме человека, который уже не был похож на человека.

Дом трещал и гудел, пожираемый пламенем. Огонь быстро набирал силу, пожирая деревянные перекрытия.

Но два крика перекрывали даже гул огня.

Женский — хриплый, уже почти безнадёжный.

И детский — пронзительный, полный ужаса:

— Па-а-а-а-а-апа!!!!

Дана пошатнулась, ноги мгновенно стали ватными. Мир резко накренился, и если бы не Лоскутов — белый как мел, почти серый, с мёртвым лицом — она бы рухнула прямо на пол кухни.