Кондитерша с морковкиных выселок. Книга 1 - Ната Лакомка Страница 183

Уже сгущались сумерки, и я, стоя в переулочке, просто изнывала, дожидаясь, когда станет темно. Теперь, когда синьор Медовый кот благополучно отбыл, я смогла себе позволить сбегать в ближайшую остерию, чтобы съесть тёплых блинчиков с парой варёных яиц, сделать ещё кое-какие дела, а потом вернуться на свой наблюдательный пост.

Время тянулось удивительно медленно.

Вот что это такое? Как собирать ягоды – темнеет на раз-два, а как стоять тут на площади – так каждая минут, словно вечность.

Но постепенно приближалась ночь, фонарщик зажёг фонари на площади, окна в здании суда погасли, и сторож закрыл дверь навесным замком, а сам неторопливо удалился.

Выждав ещё немного, я привычно заткнула подол юбки за пояс, перебежала площадь, стараясь держаться в тени, обошла здание суда и полезла в незастеклённое окно на первом этаже.

Стена была каменная, так что я вполне быстро и вполне благополучно добралась до подоконника, навалилась на него животом и повисла передохнуть.

Чья-то рука крепко ухватила меня за лодыжку, я лягнулась, едва не заорав с перепугу, но тут же услышала бешеный шёпот Марино Марини:

– Я же просил без меня никуда не лезть!!

– Надо было поторопиться! – зашептала я в ответ, еле переводя дух.

Сердце колотилось, как сумасшедшее.

Марино подтянулся на руках, запрыгнул на подоконник, и забрался в комнату. Тут я разглядела, что к ночной вылазке (вернее, залазке) он подготовился. Оделся во всё чёрное, натянул чёрный беретик, ещё и платок чёрный привязал поперёк лица. Плюс он подумал о том, о чём не подумала я– притащил небольшой фонарь на железном колечке, с металлической заслонкой. Сейчас он приоткрыл заслонку, и в комнате стало светлее, и в то же время свет был не так заметен с улицы. Ну настоящий взломщик! А ещё адвокат!

– Чудесно выглядите! – похвалила я его, продолжая лежать животом на подоконнике.

– Благодарю, – сухо ответил Марино и спросил: – Определитесь, куда вам – вовнутрь или наружу?

– К вам, конечно, – честно призналась я. – Подайте руку даме, если не трудно.

– Не трудно, – проворчал он, подхватил меня под мышки и в два счёта заволок внутрь.

– Ну, с Богом, – сказала я и смело пошла вперёд, отыскивая комнату, в которой нас принимал синьор Банья-Ковалло. – Надеюсь, миланца вы обезвредили?

– Вы во мне сомневались? – хмыкнул он.

– Совсем немного. Но рада, что вы справились.

Мы нашли кабинет за тяжёлой дверью, осторожно открыли её и вошли…

Марино чуть слышно чертыхнулся.

Потому что стол, за которым днём сидел миланский аудитор, был девственно чист.

– Сундучок, – произнесла я, переживая самое глубокое разочарование.

– Какой сундучок? – мрачно поинтересовался адвокат.

– Сундучок, который унёс с собой синьор из Милана, – пояснила я. – Скорее всего, документы были именно там. Нам надо обыскать его дом.

– Ещё не легче… – вздохнул Марино.

– Но вы же обезвредили аудитора?

– Он ужинает у синьора Барбьерри. Но когда вернётся, я не знаю.

– Тогда надо поторопиться.

Мы прорысили до знакомого окна, Марино выбрался наружу, я села на подоконник и отважно спрыгнула. Юбка зацепилась за какой-то выступ, ткань затрещала, но не порвалась, и я повисла, чуть доставая до земли носками кроссовок.

Марино сообразил схватить меня за талию, держа на весу.

– Как романтично. Не находите? – я попыталась вернуть на место юбку, но никак не могла её освободить.