Чужие под одной фамилией - Александра Новикова Страница 186

Кожа была сухой и подозрительно тёплой.

— Блять, — вырвалось у меня шёпотом. — Ника у тебя жар.

— Я просто устала, Ян... — пробормотала она, пытаясь отстраниться, но голова бессильно мотнулась, и Ника чуть не завалилась набок. — Перенервничала. Прогоняли все выходы по три раза. Само пройдёт.

— Ни хрена не пройдёт, — нахмурился, чувствуя, как внутри ворочается глухая тревога, смешанная с яростью на Эльвиру, которая едва не загнала Нику до обморока. — У тебя температура. Иди ложись, я сейчас чай сделаю.

Я смотрел, как Ника скрывается в дверях спальни, и чувствовал себя последним куском дерьма. Чайник закипел, вырывая меня из этой липкой ненависти к самому себе.

Море ему подавай, придурок... У тебя девчонка рассыпается, а ты чемоданы в голове пакуешь.

Налил кипяток в кружку, бросил две ложки сахара и плеснул холодной воды из бутылки. Достав из шкафчика старый ртутный градусник, стряхнул его до тридцати пяти и пошёл в комнату. Ника лежала на кровати, свернувшись калачиком. Когда я вошёл, она приподнялась на локте, выглядя совсем крошечной в моей майке. Я был только рад, что она её забрала, было слишком приятно на это смотреть.

— Держи, — я протянул ей градусник. — Надо померить. Без фокусов, Ник.

Ногой подтянул табуретку вплотную к кровати, чтобы ей не надо было тянуться, и поставил чай. Ника молча взяла градусник и засунула его под майку, тут же сильнее прижав локоть к телу. Её мелко трясло, под тонкой тканью, плечи ходили ходуном.

Одни кости... Совсем себя извела.

— Болит что-нибудь? — спросил я, присаживаясь на край кровати. — Горло? Голова?

До сих пор ловил себя на том, что боюсь напугать её случайным касанием или жестом — память о том, как она шарахалась, сидела во мне мёртвым грузом. Следил за каждым её вздохом, боясь увидеть в глазах испуг.

— Нет, — она качнула головой, и пара прядей волос упали ей на лицо. — Просто устала, и холодно. Очень холодно.

Ника сжалась ещё сильнее, пытаясь спрятать подбородок в вырезе майки. Я смотрел на неё и чувствовал, как сердце делает кувырок. Хотелось просто сгрести её в охапку, прижать к себе и греть, пока эта дурацкая дрожь не уйдёт.

— Сейчас чай выпьешь и согреешься, — голос звучал хрипло. — Пять минут, и доставай.

Я сверлил взглядом кружку на табуретке, стараясь не смотреть на её бледную шею и на то, как она кутается в мою одежду. В комнате было тихо, только её прерывистое дыхание и моё бешеное сердцебиение.

Пусть это будет просто усталость. Пусть она поправится.

— Ян… — тихо позвала она через пару минут. — Мы всё равно поедем, не переживай.

Смотрел на Нику, которая свернулась на боку, прижимая локоть к телу, и не мог отвести глаз. Она выглядела такой беззащитной, что у меня в груди всё стянуло. Я почувствовал себя последним ублюдком. Слово она прочитала мои мысли и теперь из последних сил пытается меня не расстроить. Ника ломала себя ради моей прихоти, и от этого осознания захотелось врезать себе по роже.

— Ника, забей, — я мотнул головой, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. — Если тебе херово, мы никуда не поедем. Нахрен этот Сочи. Мне твоё здоровье важнее, чем это чёртово море.

Ника отвела взгляд и уставилась в пол. В тусклом свете лампы я не мог разобрать: она выдохнула с облегчением или, наоборот, расстроилась. Её ресницы дрожали, отбрасывая длинные тени на бледные щёки. Давить не хотелось. Я просто сидел рядом, чувствуя, как внутри всё зудит от желания просто коснуться её.