Хранимы небесными псами - Лена Тулинова Страница 19

Но Искорка только тявкнула в ответ: им с хозяином было некогда.

Пока Лючия провожала их взглядом, кто-то сильно толкнул стремянку, на которой стоял Кармин. Хранительница изо всех сил сдержала резкое движение лестницы — магии на такое уходило жуть как много, придётся потом восполнять, а где брать силы? Лючия сердито гавкнула на пробежавшую мимо девушку с ведром воды:

— Смотри, куда несёшься!

— Извини, — пискнул крошечный той-терьер по имени Санчо. — Она торопится отмыть пол в цветочном зале.

— Что все с утра носятся? — возмутилась Лючия. — Мой хозяин чуть не упал!

— Так проверка же! — вякнул Санчо и поскакал следом за хранимой.

Его тоненькие ножки мелькали так быстро, что сливались в одно тёмно-коричневое пятно.

— Проверка, — буркнула Лючия. — Человек едва не пострадал…

Но по коридору уже слышался звук уверенных, твёрдых шагов. Сапожки на каблучках с подковками чётко выстукивали ритм.

Она! Та Самая! Наша будущая любовь! Лючия встрепенулась, глядя, как молодая женщина идёт вдоль стен. Надо заставить её остановиться и полюбоваться на работу Кармина, вот что. Лючия оживилась, забегала кругами. Кармин же как раз в это время макнул в кювету валик. Брызг! И капля краски упала на рукав чёрного элегантного пальто.

— Кармин, дубина, — простонала Лючия, взвиваясь под самый потолок и пряча мордочку в лапы.

— Простите, — сказал Кармин, глядя с лестницы на девушку. — У меня есть растворитель и ветошь, давайте почистим, пока не засохло!

И поспешно спустился к Той Самой.

Она протянула к нему руку и с улыбкой сказала:

— Да ничего страшного. Я всё равно хотела выбросить это пальто. Оно старое и унылое!

Лючия убрала лапки от мордочки и спустилась чуть ниже. Молодец, Кармин! Теперь давай скажем ей что-нибудь приятное!

— Надо же, а я не заметил, — улыбнулся маляр. — Вам оно идёт. Или, может, вы его украшаете.

И он взял Ту Самую за запястье. Смоченной в растворителе мягкой тряпочкой он аккуратно промокнул пятно синей краски, стараясь не втирать её в рыхловатую тёплую ткань. Лючия видела, что при этом Кармин исподтишка ласкает пальцами руку девушки в самом нежном месте — у основания ладони. И радовалась, и предчувствовала всё только самое хорошее, и ждала, что тёмное пятнышко на душе её хранимого вот-вот исчезнет, затопленное солнечными лучами…

Но внезапно у Лючии замёрзли лапы. Что-то холодное и тугое петлёй охватило её короткие толстенькие лапы, все четыре! Больно стянуло и утащило за угол — хранительница даже не успела взвизгнуть.

— Попалась, — сказал ледяной пёс.

Да-да! Это был именно ледяной пёс! Лючия никогда их не видела, но сомнений у неё быть не могло! Он был крупный, белый с серой спиной — и с ужасными холодными глазами. Светло-голубыми, как лёд в ясный день. Серый лоб с двумя чёткими дугами над белой шерстью морды придавал этим глазам ещё более сердитый вид. А хуже всего, что хвост у него был не свёрнут калачиком, как у всех подобных этому псов, а свисал между густыми очёсами задних лап. Словно у волка! Это был плохой знак, означавший недружелюбие, недоверие и злобу. А ведь хранители чаще всего бывают если уж не заодно, то достаточно терпимы друг к другу. Вот взять хотя бы того ехидного лиса!

— Вы только посмотрите, — сказала Лючия, стараясь не показывать страх, — кто тут у нас!