Колодец желаний. Исполнение наоборот - Чулпан Тамга Страница 19

— Дыня, привет. Слушай, тебе сейчас свободно покопаться в кое-какой информации? Да, срочно.

— Для тебя, Вера, всегда! Я как раз заканчиваю развоз, последняя посылка в «Старый Пригород». Что надо?

— Мне нужны все данные по арендаторам бокса 12Б в «Аркадии». За последний год. Кто арендовал,на кого оформлено, платёжки, всё.

— Ого, а что там? Опять твои шарлатаны?

— Возможно. И ещё — поищи что-нибудь по странным случаям в городе за последний месяц. Связанные с... исполнением желаний. Или с неадекватным поведением на почве какой-то одержимости.

На том конце провода на секунду воцарилась тишина. Потом Дыня присвистнул.

— Серьёзно? То есть прям... магия?

— Не смейся. Я серьёзно. Что-то тут нечисто. Могут быть жертвы.

— Понял, понял. Буду искать. А что насчёт «Старого Пригорода»? Тут у меня один адрес... по слухам, у них ребёнок заболел странно. Две недели назад. Типа, молчок, а потом истерики. Может, связано?

Вера насторожилась. «Старый Пригород» — тот самый сектор, откуда пришёл сигнал в ИИЖ в первой главе? Слишком много совпадений.

— Дай адрес. И любую информацию. Фотки, если сможешь безопасно сделать.

— Щас скину. Я за тобой по умолчанию слежу, Вера. Ты же наше всё в борьбе с мракобесием!

— Спасибо, Дынь. Будь осторожен. И... если увидишь подозрительного типа в дорогом пальто, с хорошими манерами — не подходи. Просто запомни и сообщи.

— Понял. Будет задание — будет результат! — Дыня отключился.

Вера села в машину, завела мотор. Двигатель затрещал, кашлянул, но завёлся. Ветер бросал в лобовое стекло крупинки снежной крупы, которая тут же таяла, оставляя грязные потёки. Она сидела минуту, глядя на город, готовящийся к празднику. Гирлянды, мишура, нарядные люди... и под этой мишурой — дрожащие стаканы, пустые глаза, чьи-то сломанные жизни.

«Ладно, Хотейск, — тихо сказала она, выезжая на улицу и растворяясь в потоке машин. — Давай посмотрим, какое грязное бельё ты прячешь под своей мишурой. И кто именно его стирает.»

Морфий в капюшоне издал нечто вроде одобрительного шипения, а потом добавил, уже почти шёпотом:

«Стирает? Нет. Он его рвёт. И из клочков шьёт новое. Уродливое. Но яркое. Будь осторожна, хозяйка. Это не просто мошенник. Это... реформатор.»

Вера не ответила. Она просто вела машину по знакомым улицам, и в кармане у неё лежал холодный трамвайный жетон, а в ушах стоял тихий гул, который теперь, казалось, приобрёл ритм — как будто огромное сердце где-то под городом начало биться чаще, готовясь к Новому году. И к чему-то ещё.

А где-то на другом конце Хотейска, в промозглом подъезде на улице Маяковского,Артём Каменев заканчивал первичную стабилизацию мальчика-двойника. И оба они ещё не знали, что их тропы уже начали сходиться.

ГЛАВА 3: ПЕРВЫЙ КОНТАКТ

Площадь Последнего Звона дышала предпраздничной истерикой. Воздух, холодный и колючий, был пропитан запахом жареного миндаля, глинтвейна и влажной шерсти — тысячи людей, закутанных в самые нелепые зимние наряды, толкались, смеялись и фотографировались у главной городской ёлки. Гигантская искусственная ель, усыпанная мигающими гирляндами, стояла как памятник коллективному безумию, слепя глаза разноцветными вспышками. Где-то в толпе играл саксофон — фальшиво, но с душой. Снег, падающий крупными хлопьями, тут же превращался под ногами в серую жижу. Хотейск готовился к Новому году с привычной смесью надежды и усталости.