Ставка на любовь - Ольга Дашкова Страница 19

Двенадцатый удар. Игорь и мама чокнулись. За окном начали фейерверки:один, другой, потом сразу много, небо стало цветным. Маша открыла глаза.

— Все, – сказала удовлетворенно.

— Загадала?

— Три штуки. Успела.

— Молодец.

Она подошла ко мне, обняла не говоря ничего, просто обняла, уткнулась в бок. Я погладила ее по голове. За окном гремело. Город праздновал, по-провинциальному, но искренне, к и мы все.

— С новым годом, Маш.

— С новым годом, – сказала она в мое плечо.

Потом отлепилась и пошла смотреть фейерверки. После полуночи все немного расслабилось.

Игорь рассказывал истории. Они были громкие, с жестами, из тех историй, которые интересны рассказчику больше чем слушателям. Мама смеялась. Пятый бокал, после шампанского пошло в ход вино. Я пила чай и думала о том, что завтра надо разморозить холодильник, он гудит уже неделю. Маша держалась молодцом до половины второго.

Потом я увидела, как она клюет носом, сидит на диване с прямой спиной, смотрит в телевизор, и вдруг голова медленно идет вниз. Она встряхивается, снова смотрит.

— Маш.

— Я не сплю.

— Вижу.

— Правда, не сплю.

— Пойдем.

— Еще немного.

Голова снова пошла вниз.

— Маш.

— М?

— Все. Пошли.

Она не спорила, не было сил спорить. Встала, покачнулась, взяла меня за руку. Отвела ее в комнату, помогла снять платье, уложила. Она легла, закрыла глаза не говоря ни слова.

— Дар, – сказала уже в подушку.

— М.

— Я загадала чтобы ты никуда не уезжала.

Я стояла у кровати. Смотрела на нее.

— И еще два желания?

— Это было первое, – пробормотала она. – Остальные... потом... скажу...

И уснула.

Я закрыла дверь и вернулась в гостиную.

Мама с Игорем сидели близко друг к другу, в руке бокал с вином. Разговаривали вполголоса, мама смеялась тому, что он говорил, запрокидывая голову, тем смехом который я не слышала у нее давно. Взяла со стола свою чашку, сполоснула на кухне, поставила.

— Я спать, – сказала в сторону гостиной.

— Дарин, еще посиди, – позвала мама.

— Устала.

— Ну...

— Спокойной ночи.

Ушла дожидаясь ответа. Легла, смотрела в потолок. За стеной все еще разговаривали, но уже тише, ровнее. Иногда смех. Иногда тишина. Следующий год последний в этом городе. Я думаю это каждый январь. Говорю себе, вот этот год, и потом уеду. Поступлю. Уеду.

Маша загадала чтобы я не уезжала. Она знает. Семь лет и знает что это возможно. Что я могу уехать. Что это от меня зависит. Уставилась в трещину на потолке, давняя, я ее наизусть знаю, она идет от угла к лампе и раздваивается посередине.

Мама сегодня выпила много. В прошлый раз когда Игорь приходил было меньше. Это арифметика которую я не хочу считать. Развод оформлен в июле. Официально. Юридически. Отец нам никто. Маша об этом не знает.

Я знаю – и молчу. Очень много вещей которые я знаю и молчу. Закрыла глаза. Подумала, что надо уснуть, завтра первое января, ничего не нужно делать, можно поспать.

И тут, не специально, просто так, как всегда не вовремя, вспомнила библиотеку. Белый свет. Тишину. Или не хочешь.

Разозлилась. Вот зачем. Первое января, два часа ночи, за стеной мама с чужим мужчиной, Маша загадала, чтобы я не уезжала, а я думаю про московского мальчика и его карандаш.

Не мое дело, совсем не мое дело. Перевернулась на бок, уставилась в стену. За окном изредка бухал одинокий запоздалый фейерверк. Город успокаивался. Новый год начинался.