Развод. Бывшая жена генерала - Виолетта Весна Страница 19

— Я нервничаю из-за того, что все будут смотреть.

Анна подошла и положила руки ей на плечи.

— Пусть смотрят. Самая большая ошибка таких мужчин — думать, что после них женщина либо просит обратно, либо исчезает красиво. А ты у них в третьей категории. Это всегда нервирует публику.

— Соня. Не иди туда побеждать его. Иди туда не проигрывать себя.

Эти слова остались с ней, когда она уже стояла в зале благотворительного вечера.

Высокие потолки. Живой свет. Тёмные костюмы. Женщины в идеально рассчитанной элегантности. Слишком знакомый воздух дорогого общества, где все умеют говорить вежливо и резать без крови.

Она вошла одна. И это само по себе уже было заявлением.

Взгляды она почувствовала почти сразу. Не прямые — скользящие, узнающие, оценивающие. О, она пришла. Одна. В этом платье. С этим лицом.

Она шла медленно, внешне спокойная, внутри — натянутая до предела.

Максима увидела сразу. Высокий, безупречный, в чёрном костюме — с той точностью движений, которая всегда делала его заметным без усилий. Рядом с ним Карина. Тонкая, светлая, холодно красивая, в платье цвета шампанского. Она говорила что-то, чуть склонив голову — в этом наклоне было слишком много уверенности женщины, привыкшей стоять рядом с силой.

Максим увидел Софью. Разговор не прервался, но взгляд изменился — сосредоточился, задержался дольше, чем позволяла вежливость.

Карина тоже обернулась. И улыбнулась. Не широко, не фальшиво — тонко. Как приветствуют достойного соперника на поле, которое считают просчитанным.

Софья взяла воду — не шампанское, шампанское было бы предательством против собственных нервов.

— Софья Андреевна.

Один из старых знакомых Максима, полковник в отставке с круглым лицом и живыми глазами, подошёл с осторожной улыбкой.

— Рад вас видеть. Вы прекрасно выглядите.

— Спасибо.

Он понизил голос.

— Город любит говорить. Но не всё, что он говорит, стоит слушать.

— Полезный навык.

— Особенно в нашем возрасте.

Он ушёл, оставив после себя лёгкий привкус человеческой порядочности. И почти сразу рядом прозвучал голос Карины.

— Добрый вечер, Софья Андреевна.

Вблизи Карина была ещё опаснее, чем издалека. Не красотой — собранностью. В ней всё было под контролем: улыбка, угол плеч, блеск глаз, дистанция.

— Добрый вечер.

— Вы всё-таки пришли. Рада.

— Не сомневаюсь.

— Здесь слишком много старых связей, чтобы исчезать без объяснений.

— Забавно. Вы говорите почти его словами.

— А вы всё ещё слышите их слишком хорошо.

Тонкий удар. Почти безупречный. Но Софья уже не была женщиной, которая после таких фраз долго ищет в себе вину.

— Возможно. Зато теперь у меня есть с чем сравнивать.

Карина на секунду замолчала — очень короткую, но достаточную, чтобы понять: дошло.

— Тогда надеюсь, вечер пройдёт для вас спокойно.

— За это, думаю, отвечаете не вы.

— Разумеется.

Карина ушла так же безупречно, как подошла. Софья проводила её взглядом и лишь потом заметила, что сжимает бокал слишком крепко.

— Совет на будущее?

Голос рядом был низкий и знакомый.

Она повернула голову. Илья стоял в нескольких шагах — в тёмном костюме без показной парадности, выглядел здесь одновременно уместно и чужеродно, как человек, которому не нужно доказывать силу формой.

— Не принимайте разговор с такими женщинами на голодный желудок. Плохо для нервной системы.