Развод в 40. Генерал, я больше не ваша жена - Виолетта Весна Страница 19

— Вы много таких дел ведете? — спросила я.

— Достаточно.

— И чем они заканчиваются?

Он не стал улыбаться.

— По-разному. Но лучше заканчиваются те, где человек перестает доказывать бывшему супругу свою боль и начинает защищать свои интересы.

Я отвела взгляд.

Доказывать боль.

Как точно.

Вчера, когда Александр не сразу поправил Романова, во мне поднялось почти детское желание: увидь. Пойми без объяснений. Подойди. Назови меня женой так, чтобы все услышали. Признай, что мне больно.

Он не увидел.

И сегодня утром я все еще пыталась объяснить ему, почему больно. Будто если подобрать правильные слова, он наконец скажет: «Да, Маша. Я виноват».

Может быть, когда-нибудь скажет.

Но нельзя строить свободу на ожидании чужого прозрения.

— Я хочу подать заявление, — сказала я.

Мокеев не изменился в лице.

— Сегодня мы можем подготовить первичные документы. Подача зависит от выбранной процедуры и комплекта бумаг. Так как несовершеннолетних детей нет, при согласии обоих супругов можно было бы через загс. Если согласия нет — через суд. С учетом имущественного вопроса будем готовить позицию отдельно. Сначала — расторжение брака и параллельно анализ имущества. Иногда это разводят по этапам.

Я слушала внимательно. Не все понимала сразу, но это уже не был туман. Это была дорога. Трудная, неприятная, с ямами, но дорога.

— Я могу передумать? — спросила вдруг.

Дмитрий Андреевич не удивился.

— Можете. Это ваша жизнь. Моя задача — чтобы любое ваше решение было не из страха и не из давления.

Я кивнула.

И в этот момент телефон в сумке начал вибрировать.

Я не доставала его. Но он вибрировал долго. Переставал. Снова начинал.

Мокеев посмотрел на сумку.

— Супруг?

— Скорее всего.

— Можете посмотреть. Отвечать не обязательно.

Я достала телефон.

На экране было имя Никиты Пономарева.

Не Александр.

Почему-то от этого стало тревожнее.

— Это его помощник.

— Хотите ответить?

— Не знаю.

— Включите громкую связь, если будете отвечать. И предупредите, что рядом юрист, если сочтете нужным.

Я нажала ответ.

— Никита?

— Мария Сергеевна, простите, что беспокою.

Голос у него был напряженный.

— Слушаю.

— Александр Николаевич просит уточнить, где вы находитесь.

Я посмотрела на Мокеева. Он чуть покачал головой.

— Я занята, Никита.

— Он просит адрес.

— Я не буду давать адрес.

Пауза.

На заднем фоне послышался глухой мужской голос. Слов не разобрать, но интонацию я узнала сразу.

Александр был рядом.

— Мария Сергеевна, он волнуется, — сказал Никита уже тише.

Я закрыла глаза.

Волнуется.

Как красиво можно назвать желание контролировать.

— Передайте Александру Николаевичу, что со мной все в порядке.

Еще одна пауза. Шорох. Видимо, Никита прикрыл трубку ладонью, но недостаточно плотно.

— Адрес спроси, — услышала я голос Александра. — Не разговоры веди.

У меня похолодели пальцы.

Дмитрий Андреевич протянул руку ладонью вверх: спокойно, мол, можно завершать.

— Никита, я заканчиваю разговор.

— Мария Сергеевна, подождите…

— Всего доброго.

Я отключилась.

Телефон тут же зазвонил снова. Теперь Александр.

Я смотрела на его имя.

Вчера это имя на экране означало обязанность ответить. Сегодня — испытание.

— Не отвечайте, если не готовы, — сказал Мокеев.

— Если не отвечу, он приедет.

— Возможно.

— Он и так узнает адрес.