Горькая рябина - Василий Оглоблин Страница 194

— Придет время – издадут. А пока храните. Бережно храните. И будьте осторожны. За такую рукопись, если ее у вас обнаружат можете опять оказаться в зоне и надолго.

— Вы сказали придет время, что оно действительно может прийти?

— Безусловно. И скоро. Наш коммунистический строй прогнил до основания и скоро рухет как карточный домик. Здание развитого социализма построено на песке без фундамента, а такие здания недолговечны. У нас все держится на лжи и насилии, а у лжи короткие ноги.

Выпили за здоровье Александра Леопольдовича и всех – кто там невинно. Хозяйка и Марина раскраснелись, Лидия Кирилловна побледнела сильнее обычного.

— А вот мы сейчас проверим, строго посмотрев на Марину, сказала она, – глубину ваших познаний в медицине. Объясните мне, что такое амок? Я очень смутно представляю себе это.

— Если объяснить вам коротко, то амок – это внезапно возникающее психическое расстройство, резкое возбуждение с агрессией и бессмысленными убийствами. Это разновидность сумеречного состояния. Примеров вокруг нас бесконечное множество, начиная с наших вождей и кончая вохровцами в зонах. Амоку были подвержены Ленин и Сталин, их опричники, Уткин и большинство охранников. Психически здоровый человек никогда не сможет принимать участия в массовых расстрелах, казнях, в отрубании голов, расчленениях и прочих страшных злодеяниях.

— Вы, карина не только состоявшийся врач, но можете защищать диссертацию. Вот вам и тема: "Амок и развитой социализм". Редкая тема для научной диссертации, правда?

И засмеялась глухо, словно ее душил приступ кашля.

— Эх, отвяжись худая жизнь, привяжись хорошая, – вскочила из-за стола Нелли Васильевна и потянулась за гитарой.

— Что же мы споем, вдовушки горемычные?

— Вдовушка среди нас одна – Марина, а мы с тобой, Лида, живомужные

вдовы, вдовы при живых мужьях – предателях.

— Верно, Неля, верно, живомужние. Слово-то какое неуклюжее.

— А вот что споем.

Щипнула струны и запела.

Миленький ты мой,

Возьми меня с собой,

Там, в краю далеком

Назовешь ты меня женой.

Все подхватили. Пели, облокотившись на стол и подперев головы кулачками, пели душевно, искренне, глотая слезы. И последний ответ миленького:

Милая моя, взял бы я тебя,

Да в том краю далеком

Чужая мне не нужна…

перешел уже в рыдание. Рыдали три женских голоса, рыдала гитара, рыдала за окном вьюга.

— Ох, никому мы, бабоньки, не нужны, да и женщины ли мы? – со вздохом сказала Нелли, – женщина извечно была охранительницей добрых начал и здравого смысла в жизни, миротворица, продолжательница жизни на земле. Ее призвание – рожать детей, вскармливать и воспитывать их, быть хранительницей семейного очага. А у нас женщин превратили в рабочую скотину и в тупых, разжиревших, ограниченных жен опричников, генеральских и полковничих. Поглядишь на такую – чурбан неотесанный и вся в золоте, бриллиантах и мехах.

И захохотала.

— Делаешь примерку такой и нос на сторону воротишь, потом от нее как от кобылы прет. Спросишь: "Вы генеральша?" Ощерит золотой рот: "А как вы узнали? По мехам?" Нет, по ухам…

— Ослиным, – добавила Лидия Кирилловна.

— А ну их всех к лешему. Как сказано в Библии: "Они едят хлеб беззакония и пьют вино хищения, путь же беззаконных как тьма, они не знают обо что споткнутся".

— Споткнутся. И очень скоро. Вы верите в Бога?